Лицо юноши мгновенно исказилось, а дурацкая ухмылка быстро сползла с лица. Бедняга даже покраснел от злобы. Толпа смиренно молчала.
Колин, шумно выдохнув, с силой хлопнул Эстер по плечу и сжал, да так, что оно заныло от боли.
— Не забудь принять таблетки, принцесса.
Закипая от злости, Уорд, растолкав несколько человек, умчался прочь. Эверт сделала глоток отвратительного кофе, позже стащив с головы бумажную корону и бросив на синий стол. По окончанию представления большинство парней куда-то смылось, остались только Клэр, Лайла и Сесилия, да и первые две тоже решили свалить. Зеленоглазая сидела неподвижно, безжизненным взглядом всматриваясь куда-то вдаль.
— Да ладно тебе, – Сесилия подсела к ней. — Они же не серьёзно! Всего лишь шутки.
— А не пойти ли тебе нахер с такими умозаключениями? – резко ответила она. — Ты бы хоть почитала, что они здесь написали.
Эстер швырнула корону ей.
— Надо же знать, во что тебя втягивают, – фыркнула та.
Аллен явно огорчилась: всего за какое-то мгновение её улыбка померкла, тёмно-жёлтые глаза словно потускнели, и даже плечи опустились. Взглядом девчонка пробежалась по красноречивым строкам, в которых едва ли не каждый высказался об Эстер.
— Да ну нет, – пробубнела она, поправив причёску. — Они не могли написать такое на полном серьёзе. Ты же не такая.
Эверт молчаливо сняла крышку со стакана, проверила, сколько кофе осталось и одним глотком выпила содержимое.
— Может, когда-нибудь ты узнаешь, почему они ко мне так относятся, – солнце резко вышло из-за облаков, и один ослепительно-яркий луч ударил прямо ей в глаза. Она поморщилась. — Может, нет. Скорее да, чем нет.
Сказав это, зеленоглазая поднялась и встала из-за столика.
— И всё равно, лучше подумай, с кем дружишь, Сесилия.
Девушка закинула рюкзак на плечо.
— До скорой встречи.
Своей обычной походкой – размеренной и слегка замедленной – Эстер вышла из внутреннего двора школы и направилась на ненавистную ей историю. Ненавидела она её не как явление, а как школьный предмет: мало того, что заставляют переписывать львиную долю учебника в тетрадь, так ещё и оценки занижают без возможности их исправления. К счастью, не только ей: миссис Бенсон была крайне консервативной женщиной, выделявшей по два-три ученика, которым гарантировала нормальное отношение; на остальных же смотрела, как на ленивых бездарей, не стоящих её внимания. Может, в плане поведения одноклассники Эстер были отморозками, но такими, какими их описывала миссис Бенсон, опираясь на эрудицию и познания, в реальной жизни они не являлись. Некоторые и правда туповаты, но определённо не все и не настолько.
Очередной день, не слишком выделившийся на фоне других, прошёл слишком быстро. Это даже раздражало: сначала приходишь в школу, с нетерпением ждёшь, когда всё это мракобесие кончится, мракобесие заканчивается, приходишь домой, за окном – вечер, на столе – кучи домашней работы, а голова начинает отваливаться. Изо дня в день её преследовало чувство того, что она живёт одним вечером; тем, который мучительно приближает неизбежное – поход в нудное и безнадёжное место. Постоянно кажется, что всё сосредотачивается вокруг одного события, будто ты угодил во временную петлю. С той же скоростью перелистываются страницы календаря, с тем же рвением протекают года, и только одно остаётся неизменным – вечер, когда ты ненавидишь всех, включая себя, и молишься о скорой смерти, лишь бы прервать этот непрекращающийся цикл.
— КУДА ПО ПОМЫТОМУ?
Едва Эстер успела пересечь порог комнаты, как услышала голос отца. И вправду – в коридоре было непривычно чисто. Ей даже стало интересно – почему он сейчас дома, если, по идее, должен быть на работе?
— Э-э…
— Ботинки снимай, живо, – скомандовал он, копошась на кухне.
— Ладно, хорошо, не кричи только, – буркнула Эверт и приступила к расшнуровыванию. Сбросив обувь и оставив носки там же, посеменила на кухню и плюхнулась на стул.
— Тапки, – снимая что-то с плиты, изрёк отец.
— Не холодно же…
— Дважды не повторяю.
— Есть, сэр, – Эстер отдала честь.
— Не разбрасывайся подобными жестами.
— Вас понял, сэр, – повиновалась девушка, позже прошаркав синими тапками по паркету и вернувшись на своё место.
Через минуту он наконец закончил с готовкой; через ещё две минуты на столе перед светловолосой стояла глубокая тарелка, наполненная зелёной жижей с креветкой сверху и присыпанная зелёными листиками.