— Не будет слишком нагло, если я попрошу совместить? – склонила голову набок девушка.
— Над таким серьёзным заявлением нужно подумать, я не могу ответить сразу.
Когда Кейн исчез за дверью, Эверт решила переодеться; в процессе она заметила, что из-за влаги один из пластырей отклеивается – как раз тот, что закрывает самый глубокий порез. Она уже придумывала уважительную причину, по которой могла бы попросить у друга новый. Девушка вздохнула, швырнула мокрую толстовку и джинсы на пол. Одежда парня, естественно, оказалась великовата, но в ней Эстер ощущала себя вполне комфортно. Остатки совести грызли её за то, что она злоупотребляет гостеприимством юноши, но грызли не настолько сильно, чтоб задуматься над этим всерьёз.
У Эрика было фактурное лицо: достаточно изящное без всякой слащавости; телосложение Кейна не особо отличалось от её собственного, ведь он, как и Эстер, был худощавым и не слишком высоким (ну, он хотя бы выглядел на свой возраст). Смене имиджа в виде покраски волос в зелёный Эверт не была рада: его натуральный цвет – тёплый, насыщенный коричневый, который идеально сочетался с бежевой кожей, а в тандеме с ледниково-синими глазами производил сильное впечатление. Его волосы она без преувеличения обожала, особенно запах. Иногда парень бесился из-за этого, а однажды заявил, что «Эстер общается с ним только из-за того, что волосы клёвые», и к их обладателю она равнодушна. После этого, кстати, он и покрасился (читать, как: «убил предмет её любви»).
В первые дни знакомства ей слабо верилось, что их общение протянет больше недели, и одной из причин была именно его внешность. Для неё он был безупречен и это настораживало: что вообще человеку с такими данными от неё нужно и как он мог заинтересоваться конкретно ей? Высока вероятность, что у него – широкий круг общения, кучи приятелей и знакомых, несколько закадычных друзей и любимая девушка (или парень?), с которой у него вся жизнь расписана наперёд. Обычно у внешне привлекательных людей всё так и происходит, и она бы даже не расстроилась, окажись это так. Со временем выяснилось, что Эрик безупречен ещё и внутренне, а причина, по которой дружба с Эстер доставляет ему удовольствие – слишком много совпадений. Касательно всего: интересов, взглядов на жизнь, музыки, книг – список можно продолжать бесконечно. Позже она узнала, что помимо неё у Кейна есть только один лучший друг, и что на самом деле уровень необщительности и нежелания взаимодействовать с внешним миром у них равнозначен. В отношениях с кем-либо он смысла не видел («пустая трата времени и сил, в большинстве своём»), как и в планировании чего-либо; по его словам, спонтанность приносит гораздо больше удовлетворения, а планы могут и отмениться, тем самым негативно повлиять на твоё настроение. Удивительно, но Эстер придерживалась того же мнения. «Ну ладно, может, иногда внешность обманчива».
Эрика она обожала. Нет, правда – он совмещал в себе все самые лучшие качества и почти не имел никаких недостатков, за исключением двух-трёх, которые возможно устранить (но лучше не надо). За всю историю их дружбы, а это целые два года, у них не было ни одной ссоры, даже намёка на неё. Они никогда ни в чём друг другу не отказывали вне зависимости от масштабов просьбы, редко что-то скрывали и, в то же время, уважали чужое пространство. Часто даже ход их мыслей был одинаковым, а мнения насчёт конкретных ситуаций сходились. Он был тем, с кем можно обсудить и важную проблему, и идиотский постироничный мем про сыр в три часа ночи.
— Короче, это какой-то новый чай, так что его качество не гарантирую, – парень, толкнув дверь ногой, вошёл. Кейн разместил две чашки на столе: миллилитров на 300, фарфоровые, с синими витиеватыми узорами. — Надеюсь, не херня какая-нибудь очередная. Хотя маловероятно, – выглядел юноша озадаченным. — Так на чём мы остановились?
— На том, что ты хочешь найти себе богатого мужика и валяться с ним на Мальдивах, – напомнила Эстер, подбирая мокрую одежду с пола; руку с пластырями она прижала к груди. Если неприятного разговора не избежать, то можно попробовать хотя бы оттянуть его.
— Ты не богатый мужик, – буркнул тот, когда она передала одежду в его руки.
— Что?
— Что? Я ничего не говорил.
— Ну-ну.
Он вновь выскользнул из комнаты, вернулся уже без вещей
— Повесил сушиться, – констатировал парень.
— Прости, что так вышло, – начала Эверт, – я не хотела.
— Да прекрати, – отмахнулся Эрик и залез на кровать. Эстер же уселась на грушеобразный синий пуф в конце комнаты, что слегка смутило Кейна. — Мне интересна причина визита.
— Ээ… – она задумалась. — С отцом поссорилась?
— Неубедительно. Он тебя обожает, какие ссоры?
— Не, ну ты загнул, конечно. Обожает – слишком громкое слово.
— Ты всё равно поняла. Не катит, либо говори правду, либо придумывай что-то новое, – сказав это, он согнул локти и упёрся ими в постель.
— Да ну, это позорно, я не хочу произносить вслух, – светловолосая встала и начала разгребать завалы школьных тетрадей.
— Что такого могло произойти? – хохотнул тот. — Колись давай.
— Мне правда стыдно, – девушка откинула волосы назад. Ручки на столе она разбирала по цветам – от тёплых оттенков к холодным, потом рассортировала по длине и выложила в ряд. Тетрадки сложила в стопку.
Эрик тем временем что-то заподозрил: парень прищурился и начал приглядываться к левому предплечью.
— Эй, эй, стой, – он вскочил, – ты сейчас положишь что-нибудь куда-нибудь не туда, у меня же сердце остановится.
Под благородным предлогом парень подошёл к ней сзади.
— Подожди-подожди…
— Я сама…
Девушка резко одёрнула руку и хотела завести её за спину, но Эрик оказался первее: юноша крепко сжал предплечье и подтянул к себе. Как он и ожидал – поперёк левой руки четыре пластыря, один из которых размок и стал слезать. Эстер отвернулась.
— И что это?