Он переглянулся с Пирсом и выпрямился.
— Есть те, кто решил, что пора изменить мир. Что насилия в нём и так слишком много. У этой страны есть ресурсы, чтобы доказать всему миру, что можно жить иначе. Твоя дочь может расти в мире, где её не будут преследовать за то, что она не такая, как все, за то, что её глаза всегда блестят золотом. Я знаю, что она альфа, как и ты, и твоя жена. В мире, в котором ей предстоит жить, она не должна будет никому принадлежать, и сможет надеть на шею красивое колье вместо рабского ошейника. Я не стану врать – просто не будет. Очень может быть, что ты не увидишь этого мира, не узнаешь, с кем она будет бегать на свидания. Я могу лишь дать слово, и мне есть, чем его подкрепить, что о твоей семье позаботятся. Впрочем, ты и так это знаешь. Ты знаешь, что семьи ваших погибших бойцов ни в чём не нуждаются.
Джек глубоко вздохнул. Ошейник немилосердно давил и хотелось сорвать его к чертям, но было рано. Переведя взгляд со своих ладоней на лицо альфы, сильнейшего, он сжал кулаки.
— Что я должен сделать?