На следующий день, он договорился с Ульрикой и Тиммелином сходить в главный трактир города.
«Интересно, Ульрика по-прежнему берет столько, или плата за простой снимается, — думал он. Но спрашивать не решился. — Это не мои проблемы!»
В главном трактире он пришёл в самый первый зал, где пили небогатые люди, и устроился вместе с Ульрикой за одним столом. В трактир вошёл горожанин с заплаканным лицом, и, взяв у стойки кружку эля, сел за стол. К нему подошёл бомж-легионер.
Этого персонажа Эдик знал по кампании в игре. Бомж-легионер дезертировал в южной империи и бежал в Винтермир.
— Чего плачешь Берт? — спросил бомж.
— Моего сына похитили! — стиснул зубы мужик.
Эдик сидел за соседним столом и слушал всё это.
— Да, у ярла тоже похитили четырнадцатилетнюю дочь, — вздохнул легионер. — Думал выдать её замуж, а она исчезла.
— Мой сын! — заплакал мужик. — Мой сыночек!
— Эх, нелегка наша доля! — выдохнул бомж.
«Ну наконец-то и ярла нашла кара, — думал Эдик. — Присвоил заработанные мной сто пятьдесят тысяч золотых — вот и расплата. Так ему и надо!»
— Был бы сейчас здесь Эдик де Тюк! — заплакал мужик. — Он бы сразу бросил всё и побежал искать моего сына.
— Да, — кивнул бомж. — Великий был человек. Однажды стоя у городских ворот, я просил милостыню, а он подошёл ко мне и спросил, что можно для меня сделать. Тогда я просто так сказал, что потерял свой шлем в пещере в Хмурой горе. Этот шлем мне и тогда не был нужен. Я потерял его молодым, когда был искателем приключений. Но я сказал это, и сир Эдик сразу же выбежал из городских ворот и пешком бежал двести пятьдесят километров на север до Хмурой горы. Там он сразился с бесчисленным количеством монстров. И через неделю я увидел свой старый шлем. После этого я его пропил на следующий день. А сира Эдика научил маленькой хитрости. Эх, какой человек был.
— Да, — кивнул Берт. — Но братство тьмы оприходовало его. Нет теперь сира Эдика!
— Да! — разревелся легионер.
— Кто теперь спасёт моего сына?
— Не закажешь мне эля? — посмотрел на него бомж.
— Давай! — он махнул рукой, подзывая разносчицу.
В то время, когда Александр играл, однажды ему надоело выполнять основное задание кампании, и он взялся за первое попавшееся — им было задание легионера. Сейчас он понимал нелепость этого задания.
— Эх, были времена! — заметил бомж. — Сейчас уже нет таких людей. Твой пропавший сын никому не нужен. Вон ярл назначил награду тому, кто вернёт ему дочь живую и невредимую в десять тысяч золотых. Все наёмники, услышав это, сразу же решили найти негодяев и получить деньги.
— Я не ярл, — осунулся мужик. — Десять золотых могу предложить.
— А что такое? — спросил Эдик у Ульрики. — Что случилось?
— В городе совсем недавно начали похищать детей, — ответила ему женщина. — Лучший боевой маг гильдии отправился их спасать.
— Это дела какой-нибудь гильдии магов? — поинтересовался Эдик.
— Да, скорее всего, — кивнула Ульрика.
Только Эдик думал о счастливом детстве, о том, как будет бесстрашно носиться по улице и ничего и никого не бояться. От стражников и взрослых он сможет убежать, а с детьми легко совладает. Но теперь он испугался, что его похитят. Всё разрушилось! Всё! Теперь он не сможет спокойно ходить по улицам.
Всё стало гораздо хуже.
«Надо учить магию! — думал он. — Только в ней спасенье! Если бы я был императором или ярлом, то я бы бился головой о стену. В стране фирменный беспорядок, и вместо того, чтобы его устранить они устраивают охоту на драконов, которая приносит огромные разрушения и потери».
Послушав разговоры в трактире, он вернулся домой.
Долго лёжа в большой кровати, он думал, о том, как страшен этот мир. Как хорошо было, когда всё было сказкой, просто игрой по ту сторону монитора. Монстры там казались совсем не страшными, а подвиги чем-то совершенно обычным. Но реальность была другой — подвиг там на самом деле являлся подвигом — деянием, на которые способны лишь единицы — герои. И совершали они его на пределе своих сил и возможностей, рискуя собственной жизнью. Посему, подвиг здесь и являлся подвигом, а герои были героями, и их нельзя было встретить так просто на улице.