- Где ты проиграла свой ресторан, - безжалостно договорила за нее младшая сестра. - Увы, но вынуждена тебе сообщить, что это не сон. Ты действительно проиграла в последней игре, после чего мы с Энрико кое-как донесли тебя до машины.
Почувствовав, как задрожало ее тело под мягким покровом теплого одеяла, рыжеволосая девушка ошеломленно присела посреди широкой постели. С трудом осознав произошедшие накануне последствия ее неутолимого азарта в казино, Мике крепко обхватила согнутые ноги руками, спрятав лицо в коленях.
И что, ради всего святого, она теперь скажет своему отцу? Как она вообще могла быть такой безответственной? О чем только думала и почему не остановилась, когда ещё был шанс?!
Миллионы вопросов кружили в ее голове, угнетая своими упреками, но, увы, ни на один из них ответа у нее так и не нашлось.
- Так что, мы идем? - вновь послышался звонкий голос Изабель за ее спиной.
Услышав не в меру жизнерадостный тон собеседницы, Микелине захотелось громко застонать, плотно закрыв уши руками. Так, по крайней мере, она могла бы хоть как-то облегчить ту боль, скрутившую в тугой узел все ее внутренности.
- Куда?
- К твоему отцу, - как ни в чем не бывало отозвалась сестра, - он ждет нас за завтраком.
Мгновенно встрепенувшись, Мике резко обернулась.
Отец! Он все знает? Ему уже доложили? Чего он хочет от нее? Выгнать из дома? Избить или же просто расстрелять?
От последнего предположения Микелина едва не забилась в истеричном смехе. Отец никогда не поднимал на нее руку, даже когда ее поступки выходили за рамки дозволенного. Но останется ли его невозмутимое самообладание при нем сейчас? Надеясь, что она значит для него намного больше денег и своего бизнеса, Мике со вздохом сбросила с себя одеяло. Что ж, делать нечего, придется отвечать за собственные поступки. По крайней мере, лучше сразу во всем признаться и все решить, чем весь день мучиться угрызениями совести, ожидая неизбежного разговора.
Заметив нервное состояние резко соскочившей с кровати сестры, Изабель ошеломленно следила за ее поспешными действиями утреннего туалета.
- А сколько уже времени? - раздался из ванной приглушенный зубной щеткой встревоженный голос.
Взглянув на электронные часы, расположенные по центру прикроватной тумбочки, Изабель не спеша поднялась на ноги и подошла к распахнутому окну, из которого струились яркие лучи утреннего солнца.
- Почти девять.
- Девять?! - обеспокоенно переспросила Мике, голос которой уже звучал из глубины гардеробной комнаты. - Отец никогда так поздно не завтракал.
Пожав плечами, Изабель наконец отошла от тяжелых кремовых занавесок, упершись взглядом в стоящую поблизости молодую девушку в светло-голубых джинсах и ярко-синей расклешенной кофточке. Наспех расчесывая щеткой для волос свои свисающие до поясницы рыжие локоны, Микелина взволнованно посмотрела на стоящую перед ней кузину.
- Ну, может, он просто хочет попрощаться с тобой перед дорогой? - неуверенно предположила Изабель, охватив взглядом стройную фигуру сестры. - И как тебе только это удается?
Несколько выбитая из колеи неожиданным вопросом, Микелина непонимающе посмотрела на свое отражение в огромном трюмо.
- Ты о чем?
- О твоей внешности. Ты же просто умылась, наспех одела первые попавшиеся под руку вещи, абсолютно не накрасилась, но все равно выглядишь так, как будто только что сошла с обложки модного журнала.
Впервые расслышав восторженные нотки в голосе чопорной сестры, Микелина неожиданно для себя зарделась от столь, казалось бы, обычного комплимента. Ещё никогда прежде Изабель так открыто не выражала свое восхищение ее внешности.
Резко стряхнув с себя не к месту разыгравшееся тщеславие, Мике вновь мысленно вернулась к предстоящему разговору с отцом.
- Годы практики. Ничего более, - отстраненно отозвалась она, перебирая в голове всевозможные оправдания своему вчерашнему безумию.
Слабо кивнув головой, Изабель нервно поежилась, словно ей невольно передалась взвинченность не в меру отчужденной сестры.
- Скажешь ему про ресторан? - почти шепотом спросила она.
Молчаливо сглотнув подступивший к горлу ком, Микелина, наконец, убрала расческу и, даже не обратив внимания на собственную внешность, решительно направилась к двери.
- Зависит от обстоятельств, - безжизненным голосом изрекла она, после чего на ватных ногах вышла в узкий коридор второго этажа.
Впервые в жизни не узнавая себя от собственного страха, Микелина готова была признаться, что ещё никогда так не волновалась перед встречей с собственным отцом. Возможно, ей вообще не стоило нежиться в теплой постели до столь позднего часа, а ещё ночью сбежать из Неаполя? Но что толку: рано или поздно он все равно узнает о ее выходке, и уж тогда ярость Лукаса Горнели выплеснется наружу во всем своем неистовстве. Ей лучше признаться во всем самой, нежели сидеть и ждать, покуда новый хозяин акций изъявит желание представиться ее отцу. Едва подумав об этом, Микелина почувствовала сильную дрожь в коленях.
Предварительно остановившись перед двустворчатыми дверьми, ведущими в обширную столовую залу, девушка сделала глубокий вдох, после чего как можно безмятежнее улыбнувшись стоящей поблизости сестре, решительно прошла за порог.