Ярость взрывов всё нарастала, и я старался не думать, что станет с землёй, столь ценной на Новом Крыму, после того как там отбушует пляска неистового пламени.
…Выстрелов навстречу вахмистру так и не прогремело.
— Микки. Кряк. Кто-нибудь!
— Я здесь, герр гауптманн, — отозвался верный финн.
— Гилви Паттерс… надо привести в сознание.
— Уже пробовали все стимуляторы, ни один не подействовал.
— Помоги мне добраться.
Она лежала на спине, забрало откинуто, невидящие глаза широко раскрыты, и в них застыли невыразимый ужас пополам с отвращением.
— Гил… ну очнись, ну пожалуйста…
И невольно я позвал её биоморфа — в тот же миг Гилви дёрнулась и зашлась сухим, жёстким кашлем.
— Вставай, Гил, вставай, нам опять надо…
— Я знаю, — еле слышно произнесли её губы. — Я видела… Тучу. Я была Тучей. Сразу всеми и никем. Я… их всех… там, в городе… не могла отвернуться… пока ты не позвал…
Она попыталась шевельнуться и застонала. Повернула руки, уставилась себе на запястья, словно надеясь взглянуть сквозь проложенный бронёю обшлаг.
— Гилви, сюда идёт «Танненберг». Надо стянуть Тучу на себя.
Её губы скривились в жутком подобии усмешки, именно жуткой, так бы, наверное, могла улыбаться медуза Горгона.
— Хорошо, — выдохнула она. — Для тебя, для тебя… хотя уже всё равно, совсем всё равно…
— Прорвёмся, Гил, — начал было я, однако она только скорчила зверскую гримасу.
— Уже нет, Рус, уже нет. Но я сделаю, как ты просишь. Скажи, когда… когда будет нужно, — и она вновь зажмурилась.
— Герр гауптманн! — прорезался Клаус-Мария. — Господин капитан, перемирие. Они не будут стрелять. Если мы защитим их от Тучи. Тут у всех уже штаны мокрые, если не сказать обделанные.
— Собери у них оружие, штабсвахмистр. Или хотя бы боеприпасы.
— Яволь! Эй, вы, слушай меня. Господин капитан распорядились так…
Я откинулся на спину рядом с неподвижной Гилви. Ну, где же вы, первый эшелон, где?..
И впал в странное оцепенение, чувствуя жуткий и кровожадный зов, тянущий меня к обречённому городу, где пировала Туча.
…А потом с небес стали падать окутанные огнём челноки, с грохотом падали пандусы, рыча, вываливались лёгкие БМД, сейчас отправленные Валленштейном в первой волне — командир «Танненберга» нарушал все писаные и неписаные законы десанта.
Пферцегентакль привёл разоружённых солдат Дарианы, около сотни человек; все они с ужасом косились в сторону Нового Севастополя.
— Слушайте, вы! — гаркнул на них оберштабсвахмистр. — Сейчас каждый ствол на вес золота. Дайте мне честное слово, что не повернёте оружия против нас, и я оружие раздам обратно. Враг у нас сейчас один — Туча. Она-то не станет разбираться, кто имперец, а кто федерал, ферштейн, нихт?
Ему вразнобой ответили — разумеется, согласием.
— Фатеев! Руслан, где ты?
Ага. Майор Дитрих Мёхбау. Опять в первых рядах.
— Здесь, герр майор.