Странный звук послышался над нашими головами. Вспугнутые нашим внезапным появлением, огромная стая галок, оторванная от их пиршества, поднялась над нами и, каркая и шумя тысячами крыл, закружилась в воздухе.
А потом наступила тишина… Эта тишина — причина того, что счастливые образы прошлого цветущего Ардора пробуждают не столько желания все вернуть, сколько печаль, безмерную, неуемную тоску. Оно было, но больше не вернется. Оно ушло, стало другим миром, с которым для нас все покончено. После этой войны, после того, что мы увидели наш прежний, счастливый мир уже никогда не вернется.
Начало апреля. Ардор побеждает. Имперцы отступают. Мы в составе армии ардорской армии гоним врага прочь из нашей страны.
Двигаемся в сторону большого города Мелеборен. Еще вчера там звучал грохот орудий. Враг отступает.
— Ребята, — спрашивает вдруг крепко задумавшийся Томеррен, — так все это надоело, так устал…
— Да уж совсем немного осталось, потерпи друг, — Зак сегодня в хорошем настроении;
— А давайте сбежим, — с тенью прежней задорной улыбки предлагает вдруг Томеррен
Николас от удивления даже приостонавливается, — не понял, сбежим куда?
— Да нет же, — хохочет Томеррен, я не настолько безумен. — «по мне так сомнительное утверждение», — подумалось мне, настолько ярко и как-то сумасшедше отчаянно горели глаза брата в тот момент;
Зак, который тоже выпучил было глаза, малнул рукой, — а, балаболка…
— Да нет же, давайте возьмем вино, закуску и завалимся на ночь в какой-нибудь домик в предгорьях, не далеко, но только мы, без этих обалдевших от переизбытка ответственности охранников, — он махнул рукой в сторону традиционной толпы бойцов, охранявших меня.
— Сбежать говоришь… — мечтательно протянул я, — эта идея казалась очень заманчивой, но, как всегда но — ответственность;
— Да, да, — с жаром засуетился Томеррен, нажремся, песни попоем, поплачем…
— Нет — как всегда бескомпромиссно припечатал Сай, — опасно;
— К сожалению, — сказал я, пожимая плечами, — вынужден согласиться с Саем, — война еще не закончилась.
Томеррен весь поник, как будто сдулся внезапно, лицо его приобрело отсутствующе-тусклое выражение, взгляд потух — ну что ж, я понимаю, да, опасно, эх, опасно, да… — что то бормоча он ушел.
— Изменился он, — задумчиво произносит наконец Николас, — какую-то большую думу страдает наш весельчак. — Никалас продолжал смотреть вслед Томеррену;
— Вот, однако же, смотрю, — продолжил он внезапно после долгой паузы, — Томеррен стал словно задумываться много, вдруг начинает ходить по комнате, загнув руки назад; потом раз, не сказав никому, отправился стрелять, — сегодня целое утро пропадал; раз и другой, все чаще и чаще…Куда он ходит постоянно…
— Всем сейчас тяжело, после того, что мы видим каждый день, — произносит Лиэм.
Мы подходим к Мелеборену вечером. Там все еще звучит грохот орудий. Но город уже почти очищен, докладывает осунувшийся Тфуль. Вам лучше туда не ходить мой Владыка, умоляет Тфуль, мы сами справимся… Что ж такое произошло, что даже повидавший Тфуль заикается и отводит глаза при упоминании о Мелеборне. Но решение принято, мы собираемся выступать завтра с утра.
В большой палатке ложимся спать. Артиллерия противника, по обыкновению, благословляет нас на сон грядущий.
— Сколько жителей насчитывал Мелеборен до войны? — шепчет Лиэм.
— Тридцать тысяч, — тоже шепотом отвечает Сай, — надеюсь хоть кто-то выжил…
Один раз мне удается уснуть крепко. Я просыпаюсь, словно от внезапного толчка, и не могу понять, где я. Выхожу из палатки. Я вижу звезды, вижу ракеты, и на мгновение мне кажется, будто я уснул на каком-то празднике в саду около нашего дворца… Все это длится лишь одно мгновение, затем я узнаю силуэт Кат. Он сидит спокойно, смотрит на небо. Заметив, что я проснулся, он говорит:
— Очень неплохой фейерверк, если бы только это не было так опасно, — задумчиво говорит он;
Мы сидим и смотрим на яркие, разноцветные ракеты, расцветающие в небе. Креландская артиллерия получила подкрепления, это мы слышим сразу же.
Вдруг мы увидели Томеррена, выходящего из перелеска, окружающего Мглистые горы. Томеррен имел вид человека, занятого какими-то соображениями, вовсе не касающимися до предстоящего дела. Не заметив нас, он, как тень, шатаясь, прошел мимо.
Я так устал, что сейчас с лошади свалюсь. Голова гудит, глаза слипаются. Мерный шаг лошади убаюкивал меня, и веки тяжелели. Нельзя спать, нельзя, нельзя.
Сай трясет меня.
— Ты спишь на ходу, — сказал он.