— Но что их не устраивало? Ведь ваш мир, если верить твоим словам, идеален. Быть может, он не столь и хорош?
— Он — лучший из миров! — горячо возразила Шева. — Каждый гражданин Пацифиса обладает материальными благами, о каких вы можете лишь мечтать. У каждого есть дом, один или несколько энергомобилей и все прочее, что дает цивилизация. Каждый обеспечен работой и не обязан думать о грядущем дне, ибо Система сама позаботится об этом. Мы можем отдыхать на любой из ста двух обитаемых планет и на более чем трех сотнях еще не заселенных. Мы перемещаемся между звезд на самых совершенных космических кораблях. Путь от одной звезды к другой занимает не более пяти дней в земном исчислении. И все мы счастливы, ибо знаем, зачем живем.
— И зачем же вы живете?
— Как зачем? — удивилась Шева. — Для того чтобы жить. Мы наслаждаемся жизнью, не забывая при этом, что должны приносить пользу обществу.
— Что-то я не заметил, чтобы те двое, что встретили нас, наслаждались жизнью!
— Это их работа. Таково предназначение. Родись они с другими задатками, занимались бы более приятным делом.
— Они пошли работать в полицию не по своей воле?
— В Управление Порядка, — поправила Охотница. — Конечно не по своей. Тестирование показало, что они предрасположены к работе с преступниками, поэтому их взяли в Управление. Если бы у них были данные для космоработы, они бы пилотировали межгалактические лайнеры или крейсеры.
— А если они не хотят заниматься этим делом?
— Как так не хотят? Система выбирает наиболее подходящий для каждого вид деятельности. Этим занимается Главный Мозг, совершеннейший компьютер, единственный, обладающий полной совокупностью функций искусственного интеллекта. Мозг содержит информацию о каждом обитателе Пацифиса, ему поручено определять будущее как отдельных индивидуумов, так и развитие общества в целом.
— Нечто вроде Бога?
Шева фыркнула.
— Чепуха. Это не Бог, а компьютер, самый обычный искусственный интеллект, созданный человеком, только очень мощный. Его деятельность рациональна. А рациональность — есть первое условие счастья! Пацифис руководствуется тремя принципами: рациональность, миролюбие, счастье. Каждый должен наслаждаться жизнью сам и приносить пользу другим.
— А если кто-то не хочет приносить пользу?
— Значит, у него нарушены ценностные установки. Его перевоспитывают.
Пауль хмыкнул.
— Ну а допустим, он не желает перевоспитываться?
— Тогда им занимается Управление Порядка. Мы изолируем его и перевоспитываем насильно. Если же данный член общества представляет опасность, его заключают в тюрьму.
— Как Арктура?
— Да, как Арктура… — Шева осеклась. — А при чем тут он?! Если хочешь знать, он совершил столько злодеяний, сколько хватило бы на добрую сотню преступников. После Тана О’Брайена Арктур — самый опасный преступник, какого знал Пацифис. Да что там О’Брайен! Арктур во сто крат опасней, ибо он непредсказуем. Не поймешь, чего он хочет. Порою кажется, что он и не желает зла, но потом все равно выходит так, что каждый его шаг сеет зло. Он словно играет с обществом и навязывает ему иные, свои правила. Он будто шутит, но шутки у него очень неудачные!
— Возможно, он просто не хочет жить по вашим законам.
— Как так? — несказанно удивилась Шева. — Каждый должен подчиняться законам общества. Так было всегда, так есть и так будет. К тому же не забывай, что наше общество — самое справедливое из всех, когда-либо существовавших! Если бы ты только видел, как мы живем. Если бы ты только мог вообразить себе то счастье, которое живет в сердце каждого гражданина Пацифиса. Великое общее Счастье!
— Знаешь, мне всегда хотелось, чтобы счастье было моим. Такое личное счастье, пусть маленькое, но собственное!
— В тебе говорит индивидуализм, присущий твоей эпохе. Ты как Арктур. У него та же болезнь.
— Может быть, — задумчиво прошептал Пауль. Он помолчал, а потом вдруг спросил, словно выстрелил: — Ты любишь Арктура?
— Что?! — Шева была готова задохнуться от возмущения. — Что?! Я люблю этого негодяя?! Да как ты посмел произнести эти слова?! Я ненавижу его!
— Ты любишь его, — сказал Пауль. — В твоем сердце есть ненависть. Но в нем куда больше любви. Любовь и ненависть всегда шествуют рука об руку. Так говорил мне отец. А ваш Пацифис… Он вовсе не столь идеален, каким хочет выглядеть. Я не хотел бы жить там.
Шева зло фыркнула.
— А у тебя и не будет такой возможности! Такие, как ты, недостойны будущего!
— Ты права. У них его просто нет.