— Пустяки, — с необъяснимой для самой себя легкостью простила его Охотница.
Заместитель Шольца кивнул, словно бы подтверждая, что и не ждал другого ответа. Затем он кашлянул и покосился на своего командира. Но полковник молчал, а непроницаемое холеное лицо ровным счетом ничего не выражало. Раубен был далеко не глуп, он понял, что ему здесь не очень-то рады.
— Надеюсь, я не помешал вашей беседе?
— Нет, — сухо ответил Шольц. — Мы обсуждали план действий в монастыре.
— И что же?
— Попытаемся уладить дело миром.
— Это неразумно, господин полковник… — осуждающе протянул Раубен.
Шольц наконец не сдержал себя и довольно резко оборвал подчиненного:
— Позвольте мне самому решать, что разумно, а что — нет. Мне известна ваша любовь к громким эффектам, но поверьте, дорогой друг, будет лучше, если мы овладеем копьем без лишнего шума. Не забывайте, что нам еще предстоит обратный путь, и далеко не все страны будут смотреть сквозь пальцы, как мы возвращаемся с копьем Лонгина!
Раубен со снисходительной дерзостью похлопал полковника по колену.
— Вы правы, командир. Мы уладим все миром. Не буду мешать вам.
С этими словами Раубен поднялся и пошел прочь. Полковник резким движением отряхнул колено, к которому прикоснулся Раубен. На лице его проступила брезгливость, можно было подумать, что Отто фон Шольц стряхивает с себя омерзительное насекомое — паука или таракана.
— Скотина! — пробормотал он, покосившись на Шеву.
Охотница сделала вид, что не расслышала. Полковник улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.
— Как я понимаю, мы все решили.
— Да, — подтвердила Шева.
— Сначала переговоры, потом — война!
— Совершенно верно.
— Пусть будет так! — подвел черту полковник. Он поднялся. — Собирайтесь, мисс Лурн. Еще один бросок — и мы достигнем цели.
Еще раз улыбнувшись, полковник отправился проследить за сборами. Едва Шольц оставил Шеву, как к ней подсел Пауль. Девушка улыбнулась.
— Ну как, ты нашел дрова?
— Откуда им здесь взяться? Мы пользуемся аргалом.
— Так стоило ли с таким упорством лазить по камням?
Пауль криво усмехнулся.
— Но ты ведь слышала приказ полковника!
— Ему надо было остаться наедине со мной, а ты никак не хотел понять этого.
Юноша засопел. Шева скосила глаза и увидела, что он играет желваками.
— Между тобой и Шольцем что-то есть?
— О чем ты? — Шева прекрасно знала, о чем идет речь, но она была женщиной, а в таких случаях женщина просто обязана играть роль наивной простушки. Таковы неписаные правила женского кокетства.
— Ты любишь полковника?