- Дашь или нет?! – начиная закипать, спросил я. – Да или нет?
- Дать оружие и снаряжение не проблема, хоть у нас его кот наплакал, вот с людьми проблема, - Сидоров говорил бесцветным, лишенным красок голосом, да и сам он вдруг стал каким-то бесцветным, обреченным, - сам понимаешь, что никого не могу с тобой отправить. Тут ведь варианта всего два: либо чурки завалят, либо наши потом посадят всерьез и надолго. Поэтому сам с тобой пойду, - поспешно закончил фразу Фюрер, видимо заметил эмоции промелькнувшие на моем лице.
- Не бзди Сидоров, даст бог, встретим рассвет! Главное свинца не словить наглухо, а от остального отмажимся как-нибудь. Зато если все пройдет гладко, то я тебе солью координаты схрона, где ждут своего часа пять «ксюх» и еще столько же «макаронов».
- Не говори гоп, - пробурчал Витек.
- Я могу с вами пойти, - пробасил, молчавший до этого Шкет. – И лучше взять не АКМ, а тот же «Кедр» или ПП-2000, все-таки девятимиллиметровые пистолеты-пулеметы предпочтительнее в городских условиях, чем армейские автоматы.
- Молчи уж, - скривившись, как от зубной боли, отмахнулся Фюрер. – Ты ж в машине две трети салона займешь, а если тебя ранят, то хрен кто тебя такого бугая вытащит на себе.
- А есть еще один вариант, как до Муссы добраться, - заговорщицки подмигнув, неожиданно выдал здоровяк. – Может вообще без стрельбы обойдетесь.
- Излагай, - поторопил Фюрер.
- В команде Муссы есть один славянин, принявший ислам, зовут его Ваха, раньше звали Ваня. Так вот, уж не знаю почему но, он живет не в бараках-стрит, как остальные, а в Цементной слободке и почти каждую ночь таскается в бордель к Лидке Креветке. Там его можно подловить, может он и сейчас там. У него на страничке в «одноглазниках» есть несколько фото.
- Это на БАМе, в бывшем детском садике, возле рыночка? – уточняющее переспросил Фюрер.
- Да.
- Ну и отлично, - обрадовался я. – Погнали, быстрее, только патронов подкиньте, да дайте какой-нибудь левый ствол, какой не жалко будет потом скинуть. Дай я его морду себе на мобильник сфоткаю.
- БАМ, вообще-то, район Лехи Афганца, - задумчиво процедил Гитлер.
- И чё?! – раздраженно переспросил я. – Знаю я Леху. Пьяница и нарик. Возникнут проблемы, порешаем. Слушай, Сидоров, а правда, дай мне этого бугая в помощь, а ты здесь сиди.
- Думаешь, я Афганца боюсь? – с вызовом спросил Фюрер.
- Думаю, что ты просто постарел, раз начал осторожничать, так что сиди дома и грей кости, дай молодым поработать.
- Мы ж с тобой одногодки, - не поняв шутки, удивился Сидоров. – Как ты можешь быть моложе меня.
- Возраст, он не в паспорте, он в голове! – нравоучительно заявил я. – Поэтому мне – двадцать пять, а тебе – семьдесят, хоть мы с тобой оба восьмидесятого года рождения.
Парировать и выдать какую-нибудь колкость Фюрер не успел, в комнату без стука вошел невысокий патлатый парень в очках неопределенного возраста. Одновременно ему можно было дать и двадцать и тридцать лет, слишком уж не выразительная внешность была у очкарика.
- Где карта? – водрузив на стол коробку с ноутбуком, карточным терминалом и еще парочкой электронных приблуд, спросил очкарик.
- Хуясе! – крикнул Фюрер. – Хорек, ты когда выучишь слово субординация?! Почему без стука и разрешения вошел? – видимо, Сидоров решил выместить на очкарике накопившуюся злобу и раздражение. – И ваще, где тебя черт носит? Дрочишь, что ли?! Сказано было – бегом! А ты телишься где-то там, как мондавошка на пизде!
Тук - тук! – дважды стукнув костяшками пальцев по крышке стола, очкарик спросил: - Войти можно? Где карта?
- Держи, - я протянул ему свою зарплатную карту. – Пин - 1882.
- Все снимать? – деловито спросил паренек.
- Все, - твердо ответил я. – Только смотри не спались.
- Само собой, - важно ответил очкарик. – Готово! Четыреста семьдесят пять тысяч. На карте осталось триста двадцать рублей.
- Вообще-то, я про деньги ничего не говорил, - вдруг встрепенулся Фюрер. – Я тебе бесплатно помогу. На вот, держи, - Сидоров, покопавшись в ящиках стола, положил передо мной несколько пачек с деньгами, одна потоньше, с пятитысячными банкнотами, вторая потолще, с тысячными. – Это, считай, мы тебе обналичили, вместо банкомата.
- Остальные, если выживу, сам заберу, - я ополовинил пачку с тысячными купюрами, - если нет, отправишь все моей первой жене. Вот координаты её карты, - достал из кармана листок с написанными на нем цифрами. – Ну, чё стоим пошли снаряжаться?
Здоровяк вышел из комнаты первым, следом юркнул очкарик, потом я, замыкал шествие Фюрер. Куда делся патлатый компьютерный гений, я так и не понял, он просто исчез, шагнув куда-то в сторону. Пропетляли немного по коридорам, прошли через пару проходных комнат заставленных до самого потолка деревянными, однообразными ящиками казенно-зеленого цвета, спустились в подвал. Фюрер извлек из картонной коробки два ПММа, два «Кедра», шестнадцать запасных магазинов к пистолетам-пулеметам и столько же к пистолетам. Сноровисто набили магазины патронами, доставая их из большой пластиковой емкости, похожей на квадратный тазик. Пока мы со здоровяком снаряжали магазины, Фюрер притащил кобуры, легкие бронежилеты и четыре наступательные гранаты РГН.
В машину, трехдверную «Ниву» сели через двадцать минут. Я - справа, Шкет – за руль. Места и правда, этот здоровяк занимал много, мне даже почудилось, что машина несколько скособочилась на его сторону.