Уголек заорал:
— Ты не можешь пойти!
Рокот вышел вперед.
— Позволь мне пойти с тобой.
Перри перевел взгляд на Арию, притихшую среди хаоса. Маррон стоял рядом с ней. Они смотрели на него с тревогой в глазах. Они все поняли. Разговор с Соболем был единственным вариантом.
Меньше чем через десять минут он вышел на наружу, безоружный, как и было приказано.
Соболь в ожидании стоял у воды, расслабившись. Его территория находилась в горах. Зубчатые пики были покрыты снегом круглый год, но он чувствовал себя комфортно, когда его ботинки погружались в мокрый песок.
Когда Перри приблизился, Соболь поднял брови, и на его лице мелькнуло удивление.
— Знаешь ли, я же сказал «один».
Перри проследил за его взглядом. Блоха бесшумно ступала по песку в нескольких шагах позади него. Перри покачал головой, но при виде собаки ему стало даже легче.
Соболь улыбнулся.
— Ты хорошо выглядишь. Почти все зажило. Гордо носишь свою цепь, несмотря ни на что.
Каждое из его слов несло в себе более мрачный смысл. Скрытый укол. Это напомнило Перри его брата. Вэйл тоже так говорил.
— Что у тебя сейчас на уме, Перегрин? Может, ты хочешь избить меня так же, как я тебя?
— Это было бы только начало.
— Нам с тобой следовало бы пойти другим путем, и если бы ты прибыл в Край с Оливией, как мы с Вэйлом планировали, это могло все изменить между нами.
Выражение лица Соболя было таким восторженным, таким поглощенным, что у Перри скрутило живот.
— Продолжай, Соболь. Ты здесь, чтобы предложить нам проход?
Соболь скрестил руки на груди и повернулся к воде.
— Мне это приходило в голову. — Под ярко-красным и синим небом вода казалась серой, а волны стальными. — Заключить сделку было бы легче, чем силой пробраться в твое логово, чтобы получить то, что мне нужно. Я надеюсь, что мы сможем найти путь к компромиссу. Единственный способ выжить — это быть вместе, и ты это понимаешь, иначе бы тебя здесь не было.
— У меня четыреста тридцать человек, — сказал Перри. — Если ты не сможешь вместить их всех, то мне больше нечего тебе сказать.
— Я смогу. У меня есть место для всех них.
Перри знал, почему у Соболя оказались свободные места на аэроходах, но не мог удержаться от вопроса.
— А что случилось с Поселенцами с «Комодо?
— Ты был там, — ответил Соболь, не отрывая взгляда от океана.
— Я хочу услышать это от тебя.
Гнев Соболя накалился от тона Перри, и низкое рычание вырвалось у Блохи.
— Немало их погибло во время восстания. На самом деле больше половины. Это вина Гесса, а не моя. Я пытался избежать кровопролития. Из тех, кто выжил, я сохранил самых полезных. Пилотов. Врачей. Несколько инженеров.
Он оставил их себе, а остальных убил. Перри охватила ярость, хотя он и не был удивлен.
— Сколько из них не были полезны? — спросил он. Он не знал, зачем ему нужна цифра. Возможно, это был единственный способ осознать потерю. Объединиться с людьми, которые бессмысленно умерли. Может быть, он хотел количественно оценить безжалостность Соболя. Бесполезно, понял Перри. Он мог бросить камень в черный колодец сердца Соболя и никогда не услышать, как тот ударится о дно.