Но на этом он не остановился.
— Я понятия не имею, чего ты добиваешься, но мы не похожи, и у нас нет ничего общего. — Он сделал еще один шаг назад. — И я тебе не пара. Я не твой грёбаный рыцарь на белом коне. Я всего лишь парень, который хотел тебя трахнуть.
Я вздрогнула от слов, наполненных ядом. Меня никогда еще так не унижали. Надо же мне было выставить себя полной идиоткой и открыться мужчине, который плевать хотел на мои чувства!
Господи, какая же я дура! Нет, еще хуже. Я... просто мазохистка!
В точности, как моя мать.
Я попыталась скрыть чувства, чтобы он не увидел, что только что искромсал мое сердце на маленькие кусочки. Но оказалось слишком поздно. Я поняла это, когда Кейн ласково произнес мое имя полным сожаления голосом. На его лице читалось раскаяние.
— Прости, — прошептал он, — Я не хотел... Мне не следовало говорить этого. — Он провел рукой по волосам, приходя в ужас от того, какой эффект произвели на меня его слова. — Я всего лишь хотел сказать, что я не тот мужчина, которого ты ищешь. И я никогда им не стану. Поверь мне.
Как я могла позволить себе забыть, кем являюсь для него на самом деле? И даже все то, что только что произошло, этого не изменит.
О, боже. Ему, должно быть, сейчас противно от того, что он занимался сексом со мной. С Голланд. Я осторожно на него посмотрела. Он хочет избавиться от меня? Хочет забыть обо всем? У меня перехватило дыхание от боли, которую причиняла эта мысль.
Он вздохнул.
— Давай просто забудем об этом и снова вернемся к боссу-занозе в заднице и высокомерной ассистентке.
Я уставилась на него, сбитая с толку этим предложением. Он и правда считает, что после всего я смогу находиться рядом с ним?
Ну уж нет. С меня довольно.
То, что мои родные сделали с его, разрушило его жизнь. И та связь, что я чувствовала между нами... Уже не знаю, имелась ли она на самом деле, или я все себе придумала, включив фантазию на почве собственного одиночества. Но одно я знала наверняка — Кейн никогда не чувствовал между нами никакой связи.
— Мне не следовало приходить сюда и просить тебя о помощи, — сказала я. — Ты прав. Всё это ошибка. Можешь считать, что я только что подала заявление на увольнение в устной форме. Две недели, и ты больше никогда меня не увидишь.
Я знала Кейна достаточно хорошо, чтобы понять ту эмоцию, что на мгновение появилась в его взгляде. Гнев. Но я понятия не имела, как это можно истолковать, да и честно говоря, была не в том состоянии, чтобы делать какие-то выводы. После случившегося чувствовала себя полностью опустошенной. У меня не осталось ни сил, ни желания анализировать его реакцию на мое увольнение.
— Я вызову такси.
— Нет, — он покачал головой. — Я попрошу водителя высадить тебя у дома.
Не хотелось провести с ним еще двадцать минут, поэтому ответила:
— Я сказала, что вызову такси.
Разозлившись из-за моего упрямства, Кейн сделал угрожающий шаг мне навстречу.
— В течение следующих двух недель ты все еще моя подчиненная. Если я сказал, что отвезу тебя домой, значит, я отвезу тебя домой, черт возьми! И точка!
Это была самая молчаливая и неловкая автомобильная поездка за всю историю автомобильных поездок.
Смыв с себя его запах, я забралась в постель, обхватила подушку как пятилетняя девочка и наконец-то дала волю слезам. Когда сквозь шторы в мою спальню проникли первые солнечные лучи, я задремала. Несколько часов спустя меня разбудил рингтон Глории Гейнор «I will survive», который я поставила на звонок перед сном, и мне пришлось разлепить опухшие заплаканные глаза.
— Алло, — прохрипела я из-под одеяла, взяв телефон с прикроватной тумбочки.
— Лекси?
Услышав голос дедушки, я застонала и сменила положение на сидячее.
— Доброе утро.
— Судя по голосу, утро у тебя не доброе.
— Без комментариев.