Любая его просьба звучала довольно резко и раздраженно. Шел только первый день, а мне уже хотелось вбить ему в голову парочку хороших манер. Стрелки часов показывали почти четыре часа, когда один из штатных адвокатов вышел из его кабинета, и я услышала, как Кейн сказал ему на прощание:
— Спасибо вам, Арнольд.
Похоже, зачатки воспитания у него все-таки имелись.
Кейн даже не подозревал, каких усилий мне стоило быть вежливой с ним.
С каждой минутой все отчетливее понимала, что заставить его увидеть меня той, кем я на самом деле являюсь, будет гораздо труднее, чем казалось на первый взгляд. Мне придется еще не раз столкнуться с его непреодолимым высокомерием и извращенным чувством справедливости, если я серьезно настроена убедить его в том, что мы на самом деле очень похожи.
***
Раскрыв рот, я стояла в квартире Кейна.
Святое...
Пентхаус. Кейн жил в пентхаусе.
Квартира находилась на Арлингтон-стрит. Так же как и его кабинет, она была очень светлой за счет панорамных окон, откуда открывался потрясающий вид на городские пейзажи. Открытая планировка и невероятно современная черно-белая кухня с рабочей зоной в виде острова посередине, напротив которого выстроились в ряд белые кожаные стулья.
Белая кожа. На кухне.
Он либо самый чистоплотный человек на всем белом свете, либо не ест дома.
Слева от меня, на возвышении, находился стильный обеденный стол на восемь персон, который наверняка позволял гостям, сидящим за ним, наслаждаться чудесным видом из окна. Напротив кухни располагалась зона отдыха с огромным черным диваном и шикарной плазмой во всю стену.
Винтовая лестница за моей спиной вела к спальням. Подняв с пола упавшую челюсть, я осторожно поднялась наверх и оказалась в узком коридорчике. Первая дверь налево вела в спальню Кейна. Там мне следовало оставить вещи из химчистки.
От вида его кровати меня бросило в жар.
Вот это… да!
Огромная, явно мужская, из темного дерева, с четырьмя столбиками по углам.
На противоположной стороне располагались две двери. Быстренько заглянув за них, я обнаружила гардеробную своей мечты и ванную комнату, отделанную итальянским мрамором.
Но лучшей частью хозяйских апартаментов оказались ступени, которые вели к стеклянному окну, простирающимся вдоль задней стены. Раздвижная дверь выходила на уютную террасу, откуда Кейн мог любоваться видами Бикон-Хилл в полном уединении.
Я аккуратно сложила все его вещи на кровати и вышла из комнаты. Хотелось осмотреть каждую мелочь вокруг, но я должна была вернуться в офис и принести Кейну салат, который он заказал в своем любимом гастрономе.
Осматриваясь по сторонам, я заметила, что в квартире, так же как и в его кабинете, не имелось никаких личных вещей. Ни его фотографий, ни фотографий его друзей. Ничего, что указывало бы на какие-то привязанности Кейна.
Может, это нормально для холостяка, но я снова чувствовала угрызения совести из-за того, что помимо всего прочего у него не было фотографий семьи.
Нахмурившись, вышла из квартиры, заперла дверь на ключ и, обернувшись, едва не столкнулась нос к носу с невысокой пожилой дамой в ярком халате цвета фуксии. Она смотрела на меня исподлобья, грозно подбоченившись. Ее черные крашеные волосы были уложены в элегантный высокий пучок, ярко-голубые узкие глаза обрамляли густо накрашенные ресницы, а на губах, на удивление пухлых для женщины, которой я дала бы почти восемьдесят, красовалась алая помада.
— Кто, черт возьми, ты такая? — спросила она с резким акцентом, характерным для Южного Бостона.
Я удивленно моргнула.
— Ну...
— Что ну? У тебя пять секунд или я вызову охрану.
— Я — Алекса Голланд, — ответила, протянув ей руку, — новая помощница мистера Каррауэя.
Теперь пришел ее черед удивляться.
Пока она без стеснения рассматривала меня, на ее губах медленно расцветала улыбка.