― Скажи еще, что нанял меня, потому что тебя ко мне влекло?
― В то время я так не думал, ― признал он, выглядя по-мальчишески несчастным. ― Но, оглядываясь назад… да. Когда ты пришла на фотосъемку, прежде чем сообщила кто ты, и всего того дерьма, что за этим последовало, я бросил всего один взгляд и решил, что пересплю с тобой.
Я рассмеялась и игриво ударила его в грудь.
― Как романтично. И самонадеянно.
С дразнящей улыбкой он пожал плечами.
― Самонадеянно, да?
Я подумала о том, что он все еще внутри меня и вздохнула, побежденная.
― Ты такой надменный.
― Кто бы говорил.
Шокированная тем, что он мог так подумать, прошептала:
― Я не надменная.
― Малышка, ты никого к себе не подпускаешь, и я говорю не только о парнях. Друзей и родственников тоже. Ты придаешь большое значение своей дружбе и своему телу. Так и должно быть.
― Самоуважение ― не надменность.
Он задумчиво посмотрел на меня.
― Ты хороша в постели?
После прошлой ночи он еще спрашивает?
― Ну… да.
Он улыбнулся.
― Ты хороший работник?
― Черт, да.
― Если бы ты захотела мужчину, думаешь, он бы тебя трахнул?
Я подумала об этом, о моей истории с мужчинами и что (за исключением Кейна) обычно руководила я.
― Вероятно. Не все.
― Но многие.
Я пожала плечами.
― Видишь? Надменность.
― Самоуверенность, ― спорила я, но понимала, что он имеет в виду.
― Хорошо. Значит, ты самоуверенная… с налетом надменности.
Ошеломленная, в раздумье я уставилась в потолок.
― Никогда прежде не думала о себе, как о надменной.