— Ладно. Но что бы больше этого не было.
Он, неожиданно, отвесил мне легкий подзатыльник и, активировав медальон, исчез из лаборатории.
Стремление магглов сделать деньги на всем подряд иногда поражало воображение. Госпиталь, в который попал Вернон, на первый взгляд больше всего напоминал торговый центр, но никак ни больницу в привычном смысле этого слова. Вчера я практически не обратил на это внимание, слишком встревоженный состоянием здоровья Дурсля. Но сегодня суета и столпотворение первых этажей больничного комплекса неприятно поразили меня. Здесь располагались магазины, кафе, рестораны, даже боулинг и ночной клуб. Я, конечно, не ханжа, но по-моему — это слишком. Учитывая, в каком состоянии сейчас находился Вернон, да и не он один, этот праздник жизни смотрелся по меньшей мере неуместно. Впрочем, это мое мнение. Никого, кроме меня, это, по видимому, не смущало.
Преодолев шумный балаган первого этажа, я поднялся на лифте на третий. Интенсивная терапия. Хирургия. Реанимация. Я кожей ощущал боль и страх навеки поселившиеся в этих стерильных стенах. К Вернону пускали только близких родственников. Считалось, что пребывая в глубокой коме, он мог слышать родные голоса. Наверное, это правда, но вид закованного в гипс тела мужа привел Петунию в состояние ступора. Она молча сидел у постели и держала его за руку. Увидев меня, она ровным безжизненным голосом произнесла:
— Доктор сказал, если он переживет еще одну ночь, то, возможно, выживет. Только на ноги ему не встать никогда. А возможно, и не сесть в постели. Это навсегда, Северус.
Она не плакала. Просто сидела и смотрела на посеревшее лицо любимого человека.
— Ты поспала хоть немного, Туни?
Я машинально назвал ее именем, которым ее звала в детстве Лили. Так же ее называл и Вернон.
Она лишь покачала головой. Блин, какой же я идиот! Надо было вчера вернуться со снотворным! Она же не могла заснуть. Еще пару таких дней, и госпитализировать придется уже ее.
— Не знаю. Вчера я легла, и вдруг мне показалось, что он уходит. Я не могу его отпустить, понимаешь? Вот только разожму руку, и все! Его не будет со мной. Я останусь совсем одна…
Ее глаза лихорадочно горели. Самое страшное — в них совсем не было слез. Я очень осторожно, как маленькую, погладил ее по волосам и прошептал:
— Он не умрет. Поверь мне, я принес лекарство. Как только он придет в себя, мы будем потихоньку поить его, и очень скоро ты сможешь забрать его домой. Но сейчас тебе надо отдохнуть.
— Ты принес лекарство?!
Петуния порывисто вскочила и, покачнувшись от слабости, схватила меня за плечи:
— Северус, умоляю тебя, дай мне его! Оно ведь поможет, правда?
Я осторожно усадил ее на стул и извлек из кармана два флакона. Универсальный укрепляющий бальзам и мой модифицированный Костерост. Риск, конечно, был, но я был практически уверен в благоприятном исходе моего новаторского лечения.
— Сначала этот Бальзам. Он поможет ему быстро очнуться и набраться сил. Для начала только несколько капель.
Я вынул пробку и осторожно помазал бледные до синевы губы Вернона. Эффект не заставил себя долго ждать. Буквально через пять минут его дыхание стало более глубоким, а на щеках даже проступил легкий румянец. Больше пока ничего сделать было нельзя. У меня не было диплома колдомедика, но зельевару в ставке Темного Лорда зачастую приходилось заниматься больными разной степени тяжести. Костерост нельзя вливать в бесчувственное тело, это я усвоил твердо. Пациент должен быть в полном сознании, хотя боль от сращиваемых костей довольно сильная. Но ни обезболивающее, ни усыпляющее давать ни в коем случае нельзя. Так что бедняге Дурслю еще предстояли веселые ночки. Хотя, если вспомнить, что ему грозило пожизненное инвалидное кресло, это все пустяки. Самым сложным будет скрыть от врачей слишком быстрое выздоровление пациента. Только сенсаций нам не хватает для полного счастья. Но об этом будем думать позднее. Сейчас главное, чтобы он проснулся и набрался сил. Жаль, что я мог пользоваться только малой частью своего арсенала. Все-таки магглы не воспринимали и десятой части колдомедицины. Даже Азарика, как оказалась, не могла заживить даже царапины на пальце у подруги-магглы. Она тогда очень расстроилась, но Мэнди мудро заявила, что от поцелуя подруги ей стало легче.
Что ж, Укрепляющего пока будет достаточно. Он постепенно приведет Вернона в чувство, не вызывая особых подозрений. Так что сейчас, главное убедить, а если честно, заставить Петунию немного отдохнуть.
Я взял с прикроватной тумбочки стакан с водой и достал флакон, предназначенный исключительно для миссис Дурсль. Отсчитав десять капель янтарной жидкости я безаппеляционно приказал:
— Выпей все до дна. Когда твой муж придет в себя, понадобятся силы. До дна!
Петуния с детской покорностью проглотила содержимое стакана. Умиротворяющее зелье имело мягкий снотворный эффект, а бессонная ночь и беспокойство ожидаемо многократно усилили его, так что она без сопротивления позволила уложить себя на кушетку и стянуть туфли.
— Он правда не умрет? — уже сквозь сон пробормотала она.
— Нет. Я обещаю — с ним все будет хорошо. Я же волшебник, Туни. Засыпай и ничего не бойся.
— Спасибо, Северус.
Через минуту она уже спала, трогательно положив ладони под щеку.
Я не стал задерживаться. По моим расчетам, она проспит не менее четырех часов. Вернону полагалось дать вторую порцию примерно через такое же время. Так что сидеть в палате особой необходимости не было. Наложив на всякий случай на Дурсля Сигнальные чары, чтобы любое изменение в его состоянии тотчас стало известно мне, я потихоньку вышел.
Коридор был пуст. Его стерильно-белая чистота почему-то действовала на меня угнетающе, поэтому я, не медля, направился к лифту. Но выйдя из-за угла, остановился как вкопанный, вытаращив от изумления глаза: Посреди белоснежного коридора маггловского больничного комплекса, стоял старый, морщинистый домашний эльф, облаченный в драную грязную наволочку, и в упор смотрел на меня.
========== Глава двадцать вторая. Верность до конца ==========
Я в изумлении протер глаза. Нет, это не галлюцинация от недосыпания, эльф был вполне настоящим. Он мелкими шагами просеменил ко мне.