Она посмотрела на меня с таким изумлением, что мне захотелось посмотреть на себя в зеркало, вдруг у меня выросли рога?
— Ты меня поняла?
Она быстро кивнула.
— Хорошо. Сейчас немедленно есть, купаться и спать.
Я взял ее за руку и направился в кухню. Ужин прошел в полном молчании. И купание тоже, без обычных брызг, хохота и ныряния. Надо же, вот уж не думал, что это на нее так подействует! И почему я раньше не додумался сделать подобное внушение?
Хотя, если честно, притихший ребенок совсем не радовал. Наверное, я успел привыкнуть к шумной возне и веселью. Может, мне только казалось, что все это время я скучал по тишине? В конце концов, дети должны шуметь, прыгать и безобразничать! Правда, не в моей лаборатории. Так что я взял себя в руки, вытер Азарику и отнес ее в спальню. Наказание нужно было довести до конца.
— Спокойной ночи, Азарика. Надеюсь, ты помнишь, что я тебе сказал?
От моего менторского голоса мне самому было противно.
— Да, Северус, — прошептала она и покорно залезла под одеяло. Чувствуя себя деспотом, я погасил свечу, зажег ночник и вышел из детской.
Звенящая тишина в гостиной. Нет, читать в полной тишине очень приятно. Но, увы, необходимо было прервать отдых и спуститься в лабораторию. Меня ждало несколько заказов, которые надо выполнить в ближайшее время. Тот небольшой запас денег, который мне удалось накопить в ожидании письма от сестры Мэри, стремительно истощался. Одежда Азарики, мебель в ее комнату, детское питание, все это пробило ощутимую брешь в моем бюджете. А за время общества непоседы я не сварил и десятка зелий, вырываясь в лабораторию по ночам. А жить на что-то надо…
Одолеваемый невеселыми мыслями, я поднялся в детскую, чтобы проверить, как там ребенок, а потом уже углубиться в работу.
Тихонько приоткрыв дверь, я заглянул в спальню. Кровать была пуста. У меня похолодело все внутри. Стараясь не паниковать, я осмотрелся и с облегчением обнаружил крошечную фигурку, съежившуюся в самом углу.
Что-то было не так. Раньше она никогда не пряталась по углам. Медленно, стараясь не напугать, я поднял ее на руки. Ночник осветил ее маленькое личико, по которому текли слезы. Она плакала совершенно беззвучно, как взрослая. Без лишних размышлений я усадил ее себе на колени и прижал к груди.
— Перестань, малышка, не надо плакать. Ну, что с тобой?
— Северус, — она тихонько всхлипнула и уткнулась носом мне в рубашку,— а ты отдашь меня назад в приют?
— С чего ты взяла? Конечно, нет.
— Но я ведь плохо себя веду, и ты сердишься. Значит, я тебе не нужна. А ненужных всегда отдают в приют…
Она мелко дрожала в моих руках, изо всех силенок цепляясь за рубашку. Маленькая испуганная девочка.
Острая щемящая боль сдавила мое сердце. Моя. Мне кажется, именно в тот момент я окончательно понял, что она моя. Только моя. Не важно, кто там постарался при ее зачатии, об этом лучше вообще не думать. Это просто мой ребенок, и все. У меня никогда не было близких людей. Отец меня не замечал, мать, возможно, и любила, но никогда не показывала этого. Лили… Сейчас мне иногда казалось, что я просто придумал свою любовь, чтобы заполнить вакуум в душе, ведь Лили была единственной, кто проявлял ко мне теплые дружеские чувства. Я потерял ее… Но сейчас на моих руках плакала маленькая девочка, только от абсурдной мысли, что я откажусь от нее. Она ждала меня в приюте и признала с первого взгляда, каким-то немыслимым, не поддающемся никакой логике образом, она узнала меня. Я нужен ей. А она нужна мне. Не как оружие в будущей битве, козырь в вечном предстоянии с Великими волшебниками, драккл их дери, а просто как ребенок. Мой ребенок. Дитя моего одиночества.
— Азарика, послушай меня, — я осторожно приподнял ее лицо за подбородок. — Я никогда, никому тебя не отдам. Запомни, никогда! Я очень тебя люблю, моя девочка.
— Правда?!
В ее глазах светилась такая надежда, что у меня самого навернулись слезы.
— Конечно, правда. Я могу рассердиться, могу поругать тебя, если ты будешь плохо себя вести, но я все равно буду тебя любить. И никому не отдам. Сегодня я рассердился за то, что ты одна пошла в лабораторию. Это очень опасно, ты понимаешь? Ты могла пораниться. Обещай, никогда не заходить туда без меня. Хорошо?
— Да, Северус, я больше не буду, правда! Я всегда буду слушаться! Всегда, всегда! Я тебя тоже люблю.
— Вот и хорошо, моя маленькая. Не надо плакать. Мы же обо всем договорились, правда? Ну все, все.
Я поцеловал ее мокрую щечку и уложил под одеяло.
— А сейчас, спи. Мне надо еще поработать. Нам нужны деньги, моя хорошая.
Она серьезно кивнула и послушно закрыла глаза. Но у самой двери меня остановил умоляющий шепот:
— Сев, ты можешь рассказать мне сказку? Самую маленькую. Я, правда, буду хорошей.
Когда сказка, разумеется, про дракона, была закончена, я наконец уединился в лаборатории.