— А вы ничего брать не будете? — неуверенно спросил Бэггинс. Дарси глянула на него и снова улыбнулась. Бильбо заметил, что уши ее украшают серебряные и золотые серьги-кольца, которые протыкали не только мочки, но и хрящи. На одном ухе их было три, на другом — пять.
— Мне ничего не нужно, господин взломщик, — ответила она.
Гномы закопали несколько сундучков с монетами, произнеся над ними множество надлежащих заклятий – на случай, если когда-нибудь удастся вернуться сюда и выкопать клад.
— Надо уходить из этого проклятого места, — сказал Торин, и первый направился к выходу из пещеры. Дарси послушно оттолкнулась от стены и направилась вслед за ним.
— Ставлю на пять дней, — внезапно шепнул Фили своему брату.
— Четыре, — возразил Кили.
— Три, — воскликнул Двалин, и все гномы поспешили сделать ставки. На что — Бильбо не понял.
Спокойного разговора все не получалось: едва они вышли из пещеры, Бэггинс заметил, что медведь, которого Дарси назвала Армитог, тихо рычит, скребя землю огромной лапой.
— Что это с ним? — спросил Балин. Дарси подошла к медведю, и, положив руку ему на меч, что-то спросила все на том же, резком языке. Потом посмотрела на своих компаньонов и спокойно сообщила:
— Он чувствует чье-то приближение.
Этого объяснения, на удивления, всем хватило.
— Быстрее, держитесь вместе и ищите укрытие! — отдал приказ Гэндальф. Бильбо, растерянно сжимая в руках данный ему клинок, пытался понять, куда ему деться. Дарси вытащила один из мечей и снова села верхом на Армитога, который внезапно кинул на хоббита вполне осмысленный взгляд. Не звериный, больше человеческий. А потом все-таки отрицательно мотнул головой и что-то громко прорычал. Гномы остановились, смотря на мотающего головой зверя.
— Wat? («Что?»)— тихо шепнула Дарси, буквально ложась ему на шею. Хоббит не знал, кто такие бронированные медведи, более того, он впервые слышал о том, чтобы кто-то одевал броню на зверя и разговаривал с ним. Но Дарси, кажется, вполне серьезно задала вопрос — если это вообще был вопрос — и ждала на него ответа.
Гэндальф тоже остановился, смотря на то, как гномья девушка ведет беседу со своим зверем. Что он ей там ответил никто не знал, но девушка выпрямилась и больше не казалась готовой к сражению. Меч она убрала.
— Что сказал тебе твой медведь? — спросил Гэндальф.
— Что кем бы приближающийся к нам не был, он не враг, — оповестила девушка. Медведь дернул головой, и Дарси добавила. — Чем похож на тебя, господин волшебник.
Гэндальф пару минут смотрел на Дарси и Армитога молча, а потом кивнул.
— Тогда я догадываюсь, кто наш внезапный гость. Подождем его здесь.
Дарси похлопала медведя по закрытой бронью шее и вытащила одну ногу из стремени, сжав ее в колени. Бильбо, оглядев медведя, понял, что седлают его немного по-другому: повода не было, зато стремена были железные, и шли как дополнение к броне. Ему было очень интересно, как можно ехать верхом на таком звере и не вылететь из седла. Ладно, когда он идет спокойно, а если погоня?
Пока никого еще не было, и Бильбо осмелился задать свой вопрос. Все гномы, которые, в отличие от Дарси не убрали оружие, посмотрели на него с сомнением, а Двалин и Торин криво усмехнулись. Дарси, однако, их настроения не разделила.
— Идите сюда, господин взломщик, — позвала его Дарси. Медведь на его движение попробовал повернуться, чтобы видеть его, но Дарси мягко удержала его. — Staan. Moenie bang die hobbit («Стой. Не пугай хоббита»), — сказала девушка. — Ну, идите сюда.
Бильбо подошел. Фили и Кили приблизились тоже, хотя они знали, как именно делаются крепления на броне медведей. Дарси мягко обхватила запястье хоббита; перчатки ее были необычайно холодными.
— Вот сюда, господин взломщик, — сказала она, и пальцы Бэггинса внезапно попали в какое-то отверстие в броне. Две выемки были сделанный так, будто пальцы обхватывали ручку от корзинки, но для пальцев Бильбо они явно не подходили — обхватить их не получались, а вот пальцы девушки легко нырнули в выемки, появились во второй и обхватили металлические «ручки». На небольшом расстояние от одной выемки была сделана вторая, и хоббит понял, что подгоняются они под руки владельцев.
— Тут есть еще крепление на пояс, — сказал Дарси, отпуская руки хоббита. — Он эластичный. Это если приходится сражаться, и…
Объяснение прервал внезапно вылетевший в упряжке зайцев старик — низенький, весь заросший, в потрепанной грязной одежде и в шапке-ушанке. Он вылетел на поляну, крича что-то про убийства и смерть. Армитог раздражённо рыкнул на него.
— Радагаст? — удивленно спросил Гэндальф, а потом громко сказал. — Это Радагаст Бурый. Что ты здесь делаешь? — спросил волшебник, подход к другу.
«Мы его знаем», — раздался в голове у Дарси раскатистый, громкий голос, и медведь качнулся вперед, чтобы поздороваться, но передумал. — «От него плохо пахнет».
«Может, ты еще от запаха пещеры не избавился?» — так же мысленно спросила девушка, на что Армитог раздраженно цапнул пастью у ее свисавший левой ноги. Фили покосился на зверя, но тот помотал головой, будто отряхиваясь.
— И искал тебя, Гэндальф, — задыхаясь, произнес Радагаст, не обращая внимание на то, что его гигантские кролики из Росгобела, испуганно жмутся к друг другу, образуя маленький островок из трясущихся серых тел. — Что-то не так, творится что-то ужасное.
— Да? — с сомнением протянул Гэндальф. Дарси тяжело вздохнула и, вытащив вторую ногу из стремени, улеглась на бронированную спину медведя.