От монстра к монстру (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

― А если после такой моральной подготовки он тебе не шею свернуть захочет, а выпотрошить?

― У меня с собой всегда перцовый баллончик и электрошокер! ― оптимистично заявила девушка и принялась за картошку-фри. Всю ее она не съела, половину оставив своему собеседнику. Она не стала уделять особе внимание остаткам коктейля, втаскивая из сумки альбом для рисунков. Он был на пружине, поэтому Талия быстрыми, но аккуратными движениями вырвала листок и положила на стол. Серьезно посмотрела на листок, словно тот только что совершил убийство тетради и через трубочку потянула напиток. Питер удивленно посмотрел на нее:

― Ты собираешься сейчас ему что-то писать?

― Ага.

― Думал, у тебя все готово.

― Все готова обычно бывает, когда ты собираешься мстить, я же просто хочу поразвлечься с любовником иными способами…

И тут на нее видимо взошло вдохновение. Талия низко опустила голову, начинала писать послание для Годфри. Питер, доедая картошку, все-таки подумал о том, что Годфри вряд ли понравиться хитрая игра этой девушки, но, возможно, она была права: он увидит шоу. Или, скорее всего, остросюжетную драму с высоким рейтингом. Талия, несмотря ни на что, закончила свое послание очень быстро, сложила пополам и поцеловала, оставив на бумаге красный отпечаток своих губ. Потом протянула Питеру.

― Так понимаю, я читать этого не должен? ―спросил цыган, убирая таинственное послание в сумку. Талия пожала плечами:

― Как хочешь. Только сделай это после Годфри, иначе он прибьет тебя. ― Питер кивнул, но тут девушка опять наклонилась близко к нему и, улыбаясь, сказала: ― А теперь давай поговорим. Правда, что все цыганки ― ведьмы, а все цыгане с бесами дружбу водят? …

☩ ☨ ☦ ✙ ✚ ✛ ✜ ✝ ✞ ✠ † ┿

Он сразу невзлюбил этот дом. За его белоснежные стены, идеальный фасад и аккуратные дорожки. Все это хотелось залить зеленой краской, стереть безупречность и оставить насмешливое указание на проказника. Когда Питер стучал в дверь этого дома он молился чтобы ему не открыла мать Романа, принеприятнейшая женщина. Возможно, какие-то боги его все-таки услышали: дверь открылась и за ней показалась массивная фигура Шелли. Питер облегченно выдохнул и улыбнулся девочке:

― Привет. Брат твой дома?

Шелли кивнула и отошла, пропуская его внутрь. Роман действительно был дома, лежа одетым на не заправленной кровати и читаю книгу. Питер хмыкнул, чем привлек к себе внимание:

― Надо же, ты читаешь.

― Очень смешно. ― кинул Годфри, возвращая свое внимание к книге. ― Если ты не хочешь сказать ничего интересного, то…

― Попал сегодня в нелепую ситуацию.

― Уверен, это было ужасно, но на вряд ли интересно.

Когда Годфри все-таки начинал читать какую-то книгу, то мог буквально заглатывать ее сутки напролёт, не слушая восклицания матери о том, что тот прогуливает школу. И отвлекать его от чтения было себе дороже, но Питер внезапно развеселила вся эта ситуация. Роман понятия не имел, что сейчас будет происходить.

― На самом деле, тебе просили кое-что передать.

Роман устало закатил глаза:

― Если это была какая-то девчонка, то выкинь послание в коробку, которая стоит на столе. ― Руманчек посмотрел в указанную сторону. На столе стояла большая коробка из-под стереосистемы, которая была забита письмами, украшенными сердечками и поцелуями. Оборотень внезапно почувствовал себя глупо: вдруг Талия Лавр была лишь очередной поклонницей, которая сумела запудрить ему мозги. Но что-то… что-то неуловимое в этой девушке говорило об обратном. Питер вытащил из кармана сумки послание загадочной мисс Лавр и не спеша направился к коробке.

― Чтож, ладно. ― парень поднял руку, собираясь опустить письмо к горе таких же. И все же одно отличие было: письма были написаны на цветной бумаге, с тысячью «поцелуйчиками», да и по сгибам было ясно, что их складывали в формы. Тут же ― простой белый лист с одним единственным отпечатком губ, и все же Руманчек попытал удачу в последний раз: ― Жаль, что Талия непременно расстроится, узнав, что…

Он больше физически почувствовал, как мгновенно Роман напрягся и сел на кровати, чем услышал. Шквал эмоций, которые сейчас раздирали Годфри буквально заполнили комнату, смешавшись с воздухом и сделав его тяжёлым. Питер так и замер, не опуская письмо в коробку и не шевелясь. Впервые он чувствовал себя жертвой, когда за твоей спиной движется хищник. А Роман сейчас конечно занимал ведущую позицию хищника, стоило имени этой девушки произнестись в этой комнате.

― Что ты сказал? ― выделяя слова, спросил Роман. Питер развернулся, держа письмо в руке. Бешенный и злой взгляд упыря остановился на этом светлом пятне. Роман, кажется, был в ярости: об этом свидетельствовали напрягшиеся мышцы, которые майка скрывала плохо, раздувающиеся ноздри и расширившиеся зрачки. Однако Питера это не испугало, скорее поразило, но он должен был добросовестно выполнить свои «обязанности», как его в конце ланча попросила Талия. Поэтому в тон Роману от процедил:

― Я сказал, что Талия Лавр расстроится, если ты не прочтешь ее послание. Она была так воодушевлена, когда отдавала его.

― Ее не может быть здесь.

― Может. Она угостила меня наггетсами и просила передать, что ты все еще должен повесить ей полку для игрушек из Хэппи Мила.

Питер понимал, каким бредом звучат его слова, но просто повторял то, что говорила ему Лавр. У девчонки были вообще странные способы что-то рассказывать, когда она могла внезапно прерваться и кинуть совершенно несвязанную с темой фразу. Но Руманчек усердно цеплялся за слова «Роман» и «Годфри», поэтому думал, что все должно получится.

Сердце Романа гулко застучало, отзываясь на знакомое имя. Эта аристократическая осанка. Этот высокомерный взгляд. Эта сталь в глазах. Многие говорят про него, что Роман Годфри бесчувственный, жестокий, эгоистичный. Но чувства у этого парня были. Он до глубины души любил своих сестер: и Литу, и Шелли. Эти чувство не могло ничего разорвать. Они в огонь и воду друг за друга пойдут. И кажется, только кажется, он любил Талию. Узнав о предательстве и последующем побеге Талии, он, конечно принял этот факт, но долго не мог с этим смирится. По его молодой душе хорошенько резанули. В самую глубь, разрывая на куски, оставляя глубокие порезы. Он хотел бы клясться себе, что никогда ее не простит, но такая клятва так и не сорвалась с его губ. Роман Годфри не забыл.

Теперь же, у Питера в руках есть что-то от Талии. Что-то, что она хотела ему передать, причем с большим рвением, воодушевлённо. Весточка от последней стервы и хорошего друга Талии Лавр. Роман подошёл к Питеру и молча вытащил письмо из его рук. Аккуратно, но дрожащими от гнева руками, он развернул листок.