― Что ты?
― Я упырь, Талия. ― признается Годфри, хотя он готов вывернуть себя наизнанку, лишь бы не видеть покрасневших и до сих пор слезившихся черных глаз. Талия всхлипывает, делает глубокий вдох, стараясь успокоиться и вести полноценную беседу.
Бледные губы, длинные волосы и заплаканные глаза — Годфри сходит с ума. Потерянный взгляд, сожаление — Талия осознаёт, что происходит. Внутри все ломано-переломано, ненависть переполняет, но она тут же успокаивается. Она смотрит на него потерянно, пусто и стеклянно. Под рёбрами каллиграфически выведено его имя, избавиться никак.
Роман Годфри тщательно пытался скрыть от своей девушки то, чем он является, но его план потерпел провал. И парня снова затопило то чувство отчаянья и страха, которое он испытал, увидев ее на том складе: он боялся ее потерять.
Они ведут сухой, конструктивный диалог, хотя оба переполнены эмоциями.
― Зачем ты мне врал?
― Я не мог тебе сказать кто я.
― Почему?
― Ты бы ушла от меня и не вернулась.
― Почему ты так легко говоришь за меня?
― Потому что я знаю, что… таких как я не любят. Их ненавидят и хотят убить.
― Но у меня получилось!
― Потому что я не рассказал тебе о том, кем я являюсь на самом деле.
― Но тебе стоило попытаться, правда? Я ведь была обязана знать. Чтобы все было по-честному…между нами.
― Ну видишь, теперь ты все знаешь. Я монстр, Талия, это верно. Но…
― Роман, я уже не уверена в том, хочу ли я тебя слушать.
Роман делает шаг к Талии.
― Талия!
Девушка делает зеркальный шаг назад.
― Оставь меня.
И тогда Роман был действительно близок к тому, чтобы навсегда потерять ее ― родную и чертовски любимую уже тогда.
Сейчас
Холодный осенний вечер. Уличный ветер ураганом крутит опавшие листья, срывая все новые с пожелтевших деревьев. Стройные фонари, одиноко освещающие узенькую улочку, ведущую вдоль аккуратных кирпичных домиков. Роман ждет. Он стоит в парке, смотря на лавочки и ждет. И все еще не может ответить на один простой вопрос: он свернет Талии шею или обнимет? Оба варианта довольно заманчивы, и оба варианты она позволит с собой сделать.
Роман раздражается от того, что несносная Янссен опаздывает уже на ― беглый взгляд на часы ― на десять минут. Талия и раньше была не слишком пунктуальной, но это ожидание съедает его изнутри.
У Романа к Талии странное, едкое, выжигающее за ребрами чувство, оно съедает его, привязываться к Талии больно, она острая, колючая, резкая, недоверчивая.
Если бы хоть кто-нибудь это видел, то тут же сравнил его со львом, запертым в золотой клетке. И был бы весьма недалёк от истины. Впрочем, Роман Годфри никому не позволял видеть свои слабости и сейчас, не раздумывая, убил бы любого появившегося в парке человека. Однако время уже было позднее, и люди спешили домой: Роман слышал, как чуть дальше ездят машины.
Роман ждал. Он привык и умел это делать, но когда речь шла об Талии, парень просто не мог сдерживаться. Да и не хотел. Это была его женщина. Его и только его. И Роман докажет это всем и каждому, если, конечно, кто-то осмелится спорить. В том числе и самой Талия.
― Сбежала… ― немного успокоившись, уже в который раз думал парень, снова принимаясь мерить шагами аллею. ― Глупая. Ты всё равно будешь со мной. Ты хочешь быть со мной. Быть моей. Я знаю это. Видел в твоих глазах. А значит, я найду тебя везде. Найду, и верну себе ― законному владельцу.
Негромкий стук каблуков у него за спиной. Талия останавливается, держа дистанцию. Хищный огонёк, вспыхнувший в глазах парня ещё ярче, заставил любого бы напрячься, но Талия его не видела ―Роман стоял к ней спиной. Он чувствовал ее напряжение, а она его ― его злость. И ей все равно хватило силы, чтобы четко и отрывисто произнести вместо приветствия:
― Роман!