Хрупкое равновесие: читать начало книги онлайн

— Отлично. Термостат определен правильно. А он работает?

Манек кивнул.

— Так докажи. — Но он все еще не понимал, чего от него хотят. — Валяй, заставь его работать. Расшевели. Подергай! Подергай! Подергай! — скандировали они.

Манек наконец понял, чего от него хотят. Губы его слегка оттаяли, и он смог заговорить:

— Пожалуйста, я не могу. Отпустите меня, пожалуйста!

— Надо сдать вторую часть экзамена. Или придется вернуться к первой части и на этот раз заморозить тебя вместе с дерьмом. Проверка термостата обязательна.

Манек взял в обессиленные руки свой пенис, поводил им туда-сюда и отпустил.

— Это не работа! Лучше старайся. Подергай! Подергай!

У Манека полило из носа, он стал двигать вверх-вниз крайнюю плоть, а мучители подбадривали его криками. Желая поскорее покончить с издевательствами, он старался изо всех сил, запястье заныло, пенис никак не отзывался, и Манек с тревогой подумал, что заморозка могла быть тому виною. После долгих стараний он в конце концов при вялой эрекции все же кончил.

Мучители одобрительно заржали, они свистели и гоготали. Кто-то сунул ему пижаму, и всех их как ветром сдуло. Не желая следовать за ними, Манек еще некоторое время стоял в мастерской, выжидая, когда все стихнет.

Помыв испачканные бедра и ноги, он вернулся в свою комнату и, забравшись в кровать, долго лежал в темноте на спине и глядел в потолок, дрожа всем телом. Страшно подумать, что будет, когда инструктор откроет холодильник.

Час спустя Манека все еще била дрожь, и тогда он достал из шкафа одеяло. Было ясно, что надо сделать, когда он согреется. Надо встать, собрать вещи, а утром взять такси до вокзала и уехать домой на первом поезде.

Но что скажут родители? Можно представить первую реакцию отца — тот решит, что сын сбежал, как трус. Мать сначала примет его сторону, а потом, как всегда, выслушает отца и изменит свое мнение. Вечные перемены. Об этом говорил корректор в поезде: нельзя избежать перемен, надо к ним приспосабливаться. Но это не касается перемен к худшему.

Полночи Манека, пока он медленно паковал коробки и чемодан, раздирали сомнения. Оставшуюся часть ночи он провел, снова раскладывая вещи по местам и сочиняя письмо родителям. Он писал, что до сих пор не был с ними достаточно откровенен, о чем сожалеет — не хотелось их расстраивать.

«Общежитие — жуткое место. В нем невозможно жить. Дело не только в том, что здесь очень грязно и скверно пахнет, что я не выношу, но и сами люди ужасные. Многие из них даже не студенты, и для меня остается загадкой, как этим типам позволяют здесь жить. Они курят гашиш и марихуану, напиваются и дерутся. Открыто играют в азартные игры и продают наркотики студентам. — Немного подумав, он приписал: — Один даже мне предлагал купить. — В этом месте родители должны задуматься. — Все это так ужасно, что я хочу как можно скорее вернуться домой. Я буду целыми днями работать в магазине и обещаю во всем слушать отца».

Манек чувствовал, что письмо должно произвести на родителей сильное впечатление. Не нужно посвящать их в тот стыд, что он перенес, они и без того начнут действовать.

В глубине души мистер и миссис Кохлах были рады, что Манек хочет домой. Оба отчаянно скучали по сыну, но никогда не решались об этом говорить — даже друг с другом. Они предпочитали притворяться, особенно при посторонних, и рассказывали, как радуются и гордятся, что сын получает достойное образование.

И даже неожиданное письмо Манека мало что изменило. Они делали вид, будто ничего не произошло.

— Жаль, если он так скоро вернется назад, — сказал мистер Кохлах.

— Да, тогда он потеряет единственный шанс сделать хорошую карьеру, — согласилась миссис Кохлах. — Что ты думаешь, Фарух? Как нам поступить?

В глубине души мистер Кохлах понимал: если сыну плохо, нужно немедленно вернуть его домой. Но, наверное, следует проявить волю и найти какое-то другое решение — все этого ждут, в том числе и друзья. Иначе его будут обвинять в малодушии.

— Похоже, в этом общежитии, и правда, проблемы, — осторожно проговорил он.

— Конечно! Мой сын никогда не лжет! Даже ради диплома нельзя дольше оставаться в этом гнезде порока с такими головорезами. Какие мы после этого родители!

— Успокойся! Я обещаю подумать. — Мистер Кохлах потер лоб. — Если отпадает общежитие, надо подумать о другом месте. Может, о комнате в частном доме. Это решило бы проблему.

— Прекрасная мысль, — обрадовалась миссис Кохлах. Ей не хотелось выглядеть властной матерью, разрушившей карьеру сына. — Может, обратимся к моим родственникам?

— Нет, они слишком далеко живут от университета, разве не помнишь? — «Кроме того, они могут забить голову Манека всякой сентиментальной чепухой, — подумал он. — Двадцать лет прошло, а они никак не привыкнут, что Абан живет не с ними».

— Хорошо, если б нам удалось найти для него подходящее жилье, — сказала миссис Кохлах. — И удалось бы его снять. — «Но ведь это почти невозможно, — подумала она с надеждой. — В этом городе миллионы людей живут в трущобах и просто на улице. И далеко не все нищие — некоторые работают, у них есть деньги, но снять жилье практически невозможно. Нет, у Манека нет шансов — скоро он будет дома». При этой мысли она счастливо улыбнулась.

— Чему ты улыбаешься — на нас свалилась такая проблема? — удивился мистер Кохлах.

— Улыбаюсь? С чего ты взял? Просто задумалась о Манеке.

— Гм, — хмыкнул он, с трудом скрывая собственную радость. — Попробуй написать своей подруге. Она может что-то разузнать.