— Мое дело слушать, а не болтать, — ответил я.
— Не только. Щеголять перед вредоносцами знанием их языка весьма опрометчиво. Они сразу заподозрят в тебе лазутчика… Какие-нибудь вопросы ко мне имеются?
— Как вредоносцы поступают с разоблаченными лазутчиками?
— Упорствующих подвергают мучительной казни. Слабодушных переманивают на свою сторону. Но среди перебежчиков не было ни одного, кто впоследствии не позавидовал бы судьбе казненных товарищей. Только не подумай, что это голословное заявление, цель которого — напугать тебя. Позднее ты убедишься в моей правоте… Что еще?
— Как мне быть с питанием? — задавая этот вопрос, я преследовал чисто шкурный интерес: уж если угодил в неволю, так надо хотя бы откормиться на дармовщинку.
— Охотники каждый раз доставляют сюда вдоволь пищи. Приходи и бери.
— А тенетники не станут использовать меня как мишень для своих стрел?
— Не посмеют. Сейчас я оставлю знак, защищающий тебя. С ним можешь смело ходить повсюду.
Он ловко свил мои нечесаные волосы в замысловатую косичку, добавив для пышности несколько прядей пуха. Зеркала здесь, конечно, не сыскать, но на ощупь моя новая прическа напоминала хвост чистокровного английского рысака, с которым перед скачками конюхи проделывают аналогичные манипуляции.
— Не мешало бы и его как-то обезопасить, — я имел в виду конечно же вещуна. — Не хотелось бы еще до начала учебы остаться без учителя.
— Этого проходимца здесь знают все и без особой нужды не тронут, — презрительно поморщился тенетник. — Но на твоем месте я не стал бы заботиться о нем. Если ты окажешься в беде, он тебе не поможет.
— Как приятно услышать о себе что-то доброе, — хотя тенетника уже и след простыл, вещун по-прежнему говорил полушепотом.
— Что заслужил, то и услышал, — обронил я. — Здесь я с этим типом полностью согласен… Кстати, а кто он, собственно говоря, такой?
— Что ты хочешь знать?
— Хотя бы имя.
— Имя его ты все равно не запомнишь, ибо больше всего оно напоминает предсмертный визг зверька, которого перепиливают тупым ножом. А занимается он, как и все тут, борьбой с вредоносцами. Но, если одни тенетники охраняют границу или преследуют врага, проникшего в пределы Ясменя, он делает то же самое в странах, где таятся вредоносцы и где проживают их союзники. Раньше он сам участвовал в налетах на тайные поселения вредоносцев, но сильно пострадал в одной из схваток. Видел его рожу? Сейчас он почти ничего не видит и плетет нити заговоров, не покидая родную страну.
Все ясно, подумал я. Начальник внешней разведки. Должность при всех государственных устройствах немалая. Подразумевает недюжинные личные качества, широкие связи, знание иностранных языков и абсолютную беспринципность. Пример — Аллен Даллес. Нередко находится в неявной оппозиции к властям. Пример — адмирал Канарис.
Хотя какая власть может быть в этом громадном муравейнике, называемом Ясменем? Власть подразумевает наличие сильных и слабых, богатых и бедных, лидеров и маргиналов, а тенетники внешне и внутренне похожи друг на дружку, словно патроны, выщелкнутые из одной обоймы.
Выяснив статус Рябого, я продолжал расспросы:
— У вредоносцев, ты говорил, союзники есть. А у тенетников?
— Откуда? Очень уж заносчивый народ. Много о себе мнят… Да и вредоносцы уже всем изрядно надоели. Эти так называемые союзники просто хотят сплавить их куда-нибудь подальше от себя, желательно в Ясмень.
— Несладко покажется вредоносцам, сменившим привычные болота и чащобы на сухую степь.
— За них не беспокойся! Не пропадут. Или Ясмень превратят в болото, или сами сделаются другими. Здесь это запросто.
Понятно, подумал я. В смысле понятно, что ничего не понятно. Чем больше нового я узнавал об этом мире, тем в большее недоумение приходил. Нет, надо слегка проветриться.
— Ты посиди пока здесь, — сказал я вещуну. — Подумай над своим поведением. А я немного прогуляюсь. Поищу что-нибудь съестное.
— Рано. Охотники еще не вернулись.
— Вдруг что-нибудь со вчерашнего дня осталось…
В силе защитного знака, оставленного мне Рябым, я не сомневался, но на всякий случай опять соорудил себе пуховые бахилы — зачем лишний раз дергать тенетников, бдящих о безопасности своих соплеменников.
Там, где накануне кучами лежали бабочки, не осталось ничего, кроме пестрых крылышек, приклеившихся к сигнальным нитям. В других местах, где, судя по всему, также происходило пиршество, валялась лишь кожура фруктов да перья каких-то пташек.
Оказывается, тенетники не такие уж законченные вегетарианцы, как это мне показалось вначале. Но неужели они едят сырое мясо? Ведь его можно приготовить соответствующим образом и без огня. Например, провялить в лучах Светоча. Или сварить в воде горячих источников, дымы которых я видел, пролетая над Ясменем. Надо бы слить эту идею кому-нибудь в уши…