Человек на кухне молчал, слышно было только, как он барабанит пальцами по столу. Зяблик встал, неторопливо обулся и, глянув на пистолет Смыкова, скорчил рожу: убери, дескать, не смеши людей.
На кухню они вошли гуськом, и Смыков поздоровался, приложив ладонь к виску:
— Здравия желаю, товарищ Бутадеус.
Странный человек, однажды уже произведший фурор на этой кухне, удивленно приподнял бровь.
— Как вы сказали? Бутадеус? Простите, но я не самозванец и не могу позволить себе именоваться столь громким именем.
— Так как же вас называть? — фальшиво улыбнулся Смыков, большой специалист по плетению словесных сетей.
— Зачем вам это… А впрочем, — незнакомец еле заметно усмехнулся. — Не исключено, что нам еще придется встречаться. Зовите меня Артемом.
— Не солидно, — запротестовал Смыков. — Без отчества не солидно. Всякого уважаемого человека у нас принято называть по отчеству, если, конечно, нельзя называть по званию.
— Прародитель Адам, между прочим, отчества не имел, — заметил человек, назвавшийся Артемом.
— Ну, это исключение! — слащаво пропел Смыков. — Вас же не из глины слепили.
— Если вы настаиваете… Хорошо… Хотя я не уверен, что мое последнее отчество и, скажем так, одно из моих последних званий покажутся вашему слуху благозвучными. — Он набрал в легкие побольше воздуха и издал долгий, на разные лады скрежещущий звук, завершившийся довольно мелодичным хрюканьем.
— Такое у вас отчество? — подозрительно спросил Смыков, не понявший, шутят с ним или говорят серьезно.
— Нет. Звание. В приблизительном переводе сказанное мной означает: «Неподвластный смерти гонитель злых сил, непобедимый воитель с врагами рода человеческого, блюститель нутра и оболочки, дарующий силу слабым и спасающий обреченных».
— Военачальник, значит? — притворно восхитился Смыков.
— Увы. Всего лишь лекарь… А отчество звучит еще мудренее. В него, согласно традиции, входят составными частями имена всех предков подряд вплоть до двадцать первого колена, а также упоминание об их заслугах. Будете слушать?
— Я думаю, хватит и одного имени, — любезно согласился Смыков. — В виде исключения… Может, чайку согреть?
— Спасибо, я уже… Извините, что похозяйничал здесь без спроса. Лиля, кстати говоря, никогда не отказывала мне в гостеприимстве.
— Вы не родней ей приходитесь? — Смыков осторожно и ненавязчиво прощупывал собеседника.
— Почему вы так решили?
— Говорят, она вас дядей называла.
— Нет, в родственных отношениях мы не состояли. Просто я надеялся использовать ее в качестве передатчика.
— Какого передатчика? — вылупился Смыков.
— Вы о радио представление имеете?
— А как же! При нем родились и выросли. Незаменимое было средство пропаганды и агитации.
— Тогда вы должны знать, что есть приемники и есть передатчики, — произнес гость со значением. — Детализировать этот вопрос я не собираюсь.
— Ты мне лучше вот что растолкуй, — набычился Зяблик. — Каким это манером ты сюда пробрался? Я и во сне все вокруг на полверсты слышу. Такой афронт со мной первый раз.
— Никогда не обращал на это внимания, — пожал плечами гость. — Походка у меня, наверное, такая.
— Завидую…
— Заболтались мы что-то. — Артем покосился на намалеванную Цыпфом карту. — Как я понял, пропала не только Лиля.
— Верно, — неохотно согласился Зяблик. — Была с ней тут одна… Наша докторша…