– Разве он не сообщил тебе?
– Сообщил. Ты хочешь стать его преемником. Посредником между людьми и Предвечными.
– Хотел. Еще недавно.
– И что же?
– Одного желания мало. Да и соперник объявился…
Тут из зарослей невдалеке от нас выполз крупный самец обезьяны. Обычно не в меру крикливый, сейчас он только тяжело, с хрипом сопел. Его жесткая шерсть вся слиплась от крови, а правая, перебитая выше колена нога держалась только на шкуре. Меня почему-то больше всего поразил торчащий из раны обломок бедренной кости – не расщепленный на конце, как следовало бы ожидать, а ровнехонький, словно над ним поработали хирургической пилой.
За обезьяной неторопливо шел чернокожий крепыш в меховых штанах. Дождавшись, когда раненое животное замерло, напоровшись на тот самый веткопобег, что служил скамейкой для Хавра, он тщательно прицелился и вонзил свое тяжелое копье ему в позвоночник, чуть пониже загривка. Оставив копье, накрепко пригвоздившее обезьяну к земле, торчать в ране, он уселся рядом и стал терпеливо дожидаться конца агонии.
– Как видишь, пока ты валялся без чувств, кое-что здесь изменилось.
Чернокожий, равнодушно глянув на нас, сказал что-то для меня совершенно непонятное. Хавр не менее непонятно буркнул в ответ, извлек из своего походного мешка оселок и бросил его чернокожему. Тот тут же принялся править на нем небольшой кривой нож, время от времени проверяя его остроту на овчине штанов.
– Что он собирается делать? – спросил я, ощущая себя персонажем дурного сна.
– Шкуру снимет. Шкуры у этих тварей крепкие. Бурдюки отменные получаются.
– Кто эти люди? – Я заметил еще нескольких чернокожих, промелькнувших в зарослях.
– Личная гвардия моего старшего братца, Карнлайха Замухрышки, нынешнего владыки Приокаемья.
Некоторое время я молчал, тупо соображая. Хавр. Потом его отец. Теперь еще и брат. Добавим сестру, у которой в плену якобы находится Ирлеф. Шустрая семейка!
Чернокожий пнул обезьяну голой пяткой и, не дождавшись ответной реакции, вернул Хавру оселок, после чего принялся выдирать копье из бездыханного тела.
– Пойдем отсюда, – поспешно сказал я.
Лавируя между деревьями, мы направились к центру рощи. Я по-прежнему соображал неважно и пока старался молчать, хотя на языке у меня вертелись десятки вопросов. Роща была полна чернокожих. Живые спали, точили оружие, что-то жарили на кострах и старательно обдирали шкуры с развешенных на всех деревьях обезьян. Мертвые, уже раздетые и обмытые, лежали двумя аккуратными рядами – голова к голове. Раны, послужившие причиной их смерти, выглядели гораздо страшнее тех, которые оставляет холодное оружие.
– Мы пленники? – спросил я.
– Пока не знаю. По крайней мере покидать рощу запрещено. Да и бессмысленно. Здесь только отборный отряд, телохранители моего братца. Главные силы кольцом расположились вокруг.
– Это ты их, что ли, привел сюда?
– Скажешь тоже… Пока вы с папашей обделывали свои дела, я решил прогуляться по окрестностям. Твои слова о том, что за нами следят, не давали мне покоя. Сам понимаешь, встреча с братцем никак не входила в мои планы. Скоро я обнаружил следы двух соглядатаев. Один сумел уйти. Отпускать его живым было нельзя, но погоня привела меня прямиком в лагерь Замухрышки. Встретили меня там не совсем радушно, но жизни, как видишь, не лишили.
– Почему Отче не сумел защитить обезьян?
– Кое в чем ему трудно тягаться с Замухрышкой.
– А где он сейчас… твой братец?..
– Толкует о чем-то с отцом. Наверное, сам набивается в преемники.
– Надеюсь, зла старику он не причинит?
– Не знаю. Нашего старика трудно чем-нибудь достать. Если захочет, всегда вывернется. Но, если они столкуются, Замухрышка обязан будет помочь отцу покончить счеты с жизнью.
А не пора ли мне отсюда сматываться, подумал я, на всякий случай встряхнув флягу с зелейником. Меньше половины осталось. Только-только на обратную дорогу и хватит. А ведь еще Ирлеф надо выручить. Но все же дождусь встречи с пресловутым Замухрышкой. Чем, интересно, он меня обрадует?
Вынужденный пока довольствоваться исключительно обществом Хавра, я решил подробно расспросить его обо всем.
– В Дит ты, похоже, возвращаться не собираешься?