— Он ушел.
— Куда ушел? В Прорву или туда, откуда появился?
— Этого никто не знает точно. Сказал однажды, что уходит, и больше его не видели.
— Ни живым, ни мертвым?
— Ни живым, ни мертвым.
— Давно это было?
— Я же говорил. Очень давно. Я тогда мальчонкой был. Только-только грудь перестал сосать.
— Какое наследство он оставил?
— Письмена, само собой, и это… — Яган осторожно дотронулся до моего плаща.
Одежду, догадался я и продолжил допрос:
— Что такое Письмена?
— Ну… — он опять задумался. — Письмена есть Письмена. Как тебе это объяснить…
— На что они похожи? Покажи хотя бы размер.
— Вот такой. — Руками он изобразил предмет не больше кирпича.
Значит, не газета, подумал я. Книга или тетрадь.
— Внутри там, наверное, белые листы со знаками?
— Много-много. Только листы скорее желтые, чем белые.
— О чем говорится в Письменах?
— Обо всем. Там есть советы для любого случая. Мудрость, содержащаяся в Письменах, беспредельна. Ни одно дело нельзя начать, не сверившись с Письменами… Только учти, у Отступников тоже есть свои Письмена. И внешне они очень похожи на истинные. Но на самом деле это подделка и гнусная ложь.
— Ладно, с Отступниками мы после разберемся. Объясни лучше, как мне сейчас действовать. Идти в ближайший поселок и орать, что я Тимофей?
— Да ты что! За такое дело сразу могут голову оторвать. Сначала надо до Ставки добраться.
— А далеко она?
— Где Друзья, там и Ставка. А они на одном месте долго не сидят. Надо искать.
— Мы всего два занебника прошли, а сколько всего перетерпели. Чудом живы остались. Сомневаюсь, что нам и дальше будет так везти.
— А я не сомневаюсь. И десять дней не пройдет, как мы в Ставке окажемся.
По тону Ягана чувствовалось, что это не пустые слова. По крайней мере, сам он был абсолютно уверен в осуществлении своего замысла.
Одно только мне не нравилось — почему этот разговор должен был остаться тайной для Головастика и Шатуна.
Проснулись мы от мощного глухого гула, состоящего из топота тысяч ног, приглушенных человеческих голосов, скрипа волокуш и начальственных окриков. Сначала я решил, что это очередная партия кормильцев перебирается на новое место жительства. Однако кормильцы по ночам не ходят, тем более в таком количестве.
— Войско! — прошептал Головастик. — Ну и угораздило нас.
Действительно, это были служивые. Полк, а быть может, даже и не один. Куда их гонят в такое время? Что это — война, маневры, грандиозная облава? Кусты слева и справа от нас затрещали. Служивых было так много, что, не вмещаясь на ровняге, они сплошной массой перли по всей ширине ветвяка. Чтобы не оказаться раздавленными, мы вскочили. Людская лавина подхватила нас, всосала и понесла дальше вместе с собой. Оставалось надеяться, что в темноте никто не распознает в нас бывших колодников.