— Другой раз ты у меня и пикнуть не успеешь. — Атаман убедился в наших мирных намерениях, и это добавило ему смелости.
— Ну, тогда до встречи. Счастливо грабить.
— И вам того же, братцы. Встретимся…
— Мешки оставьте.
— Что — оба?
— Оба.
— Мы, вроде, про один договаривались.
Шатун только кивнул Головастику, и бич оглушительно щелкнул возле головы ближайшего из носильщиков, едва не задев висок.
Второй оказался более упрямым — свой мешок он выпустил только после того, как лишился мочки уха. Скрылись разбойники быстро, без пререканий и напрасных угроз. Только атаман, уходивший последним, оглянулся через плечо, и не было в этом взгляде ни страха, ни злобы, а только снисходительное презрение. Точно так же, наверное, он смотрел бы на наши агонизирующие трупы.
— Как думаешь, вернутся они? — спросил Яган.
— Вполне возможно, — сказал Головастик. — Народ это такой, что обид не прощает. И долги старается сразу отдавать. А троп тут разбойничьих немало. Боюсь, как бы не обошли они нас. Слышишь, Шатун, что я говорю?
— Слышу. Нам главное до крутопутья добраться. Там затеряемся. Да и не сунутся сейчас разбойники к крутопутью.
— А с мешками что делать?
— Развяжи.
Головастик распустил горловины мешков, и из них, недовольно щурясь, показались заспанные, чумазые мордашки. Оказывается, на протяжении всего этого опасного пути пленницы преспокойно дрыхли.
— Это вы нас, что ли, украли? — сказала одна из девиц, протирая глаза. — Тогда есть давайте.
— И браги, — захныкала другая.
— Откуда мы вам еду возьмем, не видите разве, дуры, что у нас руки пустые.
— Сам дурак! Зачем тогда крал? Если крадут, значит, на продажу. А кому мы нужны худые?
— Вот что, вылазьте из мешков и чешите на крутопутье. Еще успеете своих догнать.
— Ишь ты какой — бегите! — Первая из девиц показала нам язык. — Что мы забыли на крутопутье? Нашу деревню на Голодрань переселяют. Там недавно мор был. Значит, ни еды, ни женихов там нет. Не хотим мы туда. В хорошее место нас несите.
— Найдете вы себе еще женихов, — примирительно сказал Головастик. — Молодые. Гладкие. Нас на свадьбу позовете.
— Как же, — крикнула та из девиц, что просила браги. — Наших женихов давно в войско позабирали! А тебе, жаба, не о свадьбе надо думать, а о Прорве.
— Ну все! — сказал Головастик, бесцеремонно вытряхивая ее из мешка. — Пока бича не попробовали, улепетывайте!
— Дураки вы, дядечки, — захохотали они, убегая не в сторону крутопутья, а совсем в другом направлении. — Ох, дураки!
— Действительно, дураки, — задумчиво сказал Яган, глядя вслед их легким, стройным фигуркам.
— Пойдем или вначале отдохнем немного? — спросил я у Шатуна, который не участвовал, в пререканиях с девицами, а все время внимательно к чему-то прислушивался.
— Надо идти, — ответил он. — Слышите?
Мне и в самом деле показалось, что с той стороны, куда ушли разбойники, донесся едва различимый вскрик. Потом какой-то невидимый для нас предмет, ударяясь о выступы коры, полетел вниз.
— Разбойники возвращаются, — высказался Яган.