Совсем рядом оказалась и глухая стена, отделявшая обитель Стервозы от всего остального Острога.
Темняк, разочарованный на три четверти (ведь в запасе оставалось ещё одно направление), вернулся к кормушке и застал здесь разгневанную Зурку.
– Ты что это себе позволяешь? – Она с ходу набросилась на смелого исследователя. – Даже Цвира не имел права войти ко мне без спроса, а ты как к себе домой врываешься! Имею я право на уединение или нет?
– Имеешь, имеешь, – заверил её Темняк. – У меня это случайно вышло. А кроме того, я извинился. Кажется…
– Какой мне прок от твоих извинений, если ими даже подтереться нельзя! А я от испуга заикаться стала! – не унималась Зурка.
– Что-то не похоже, – Темняк не смог сдержать улыбку.
– Ты ещё и скалишься! Это сейчас не похоже, пока я в запале, а завтра ох как похоже будет. Слова не смогу вымолвить! У меня от душевных потрясений волосы секутся и аппетит пропадает.
Темняк, опрометчиво полагавший, что умеет успокаивать женщин, попытался обнять её за плечи, но этим только спровоцировал новую вспышку истерики.
– Убери лапы! Взял за моду расхаживать везде! Тебе кто позволил этой штуковиной пользоваться? Да нам с неё даже пылинки сдувать не разрешается!
Зурка выхватила «букет» из рук Темняка, но, получив в знак благодарности хорошенький разряд, швырнула его на пол и принялась топтать ногами. Спустя пару минут от любимой игрушки Темняка осталась только куча обломков, которые шевелились, словно живые, меняли цвета на более блеклые и в конце концов рассыпались в труху. Только тогда Зурка опомнилась и схватилась за голову:
– Ах, что мы натворили!
– Не мы, а ты, – уточнил Темняк.
– Но влетит-то не мне, а тебе. На меня просто никто не подумает, – возразила Зурка, к которой вместе со страхом вернулась и рассудительность. – Давай-ка приберем здесь.
Они завернули жалкие остатки «букета» в покрывало, взятое в соседней комнате, после чего Зурка велела следовать за ней. Её умение заметать следы несколько настораживало.
Своё последнее пристанище «букет» нашел в тёмном колодце, из которого помахивало аммиаком. Зурка пояснила, что это одно из ответвлений мусоропровода, в который сбрасываются все гадости, вроде прокисшей хозяйской пищи и человеческих экскрементов.
– А человека туда можно сбросить? – поинтересовался любознательный Темняк.
– Человека нельзя, – тоном знатока ответила Зурка. – На глубине сажени там установлена решетка. Будет стоять по пояс в отходах и причитать. Скоро найдут.
– Я имел в виду мертвого человека, – поправился Темняк.
– И мертвого нельзя. Будет, лежать по горло в отходах и нестерпимо вонять. Тоже найдут. Хотя и не так скоро.
– Собирались мы с тобой ладить, да что-то не получается, – сказал Темняк, когда следы нечаянного преступления были уничтожены.
– Сам виноват, – Зурка еле заметно улыбнулась.
– А ты?
– Ну и я немножко. Больше не будем об этом говорить. Я тебя простила, теперь ты меня прости, – она потерлась щекой о плечо Темняка. – Не стоило тебе одному везде шататься. Попросил бы меня. Я бы тебе всё сама показала.
– Хочешь сказать, что мест, запретных для человека, здесь нет?
– По крайней мере я о них ничего не знаю.
– Объясни, почему у Стервозы так мало слуг. У других Хозяев в свите по дюжине человек и даже больше.
– Раньше у неё слуг тоже хватало. Здесь шага спокойно нельзя было ступить. Но когда с ней случилась эта беда, мы все как бы осиротели. Некоторых людей забрали другие Хозяева, некоторых отправили к работягам, некоторые просто сгинули. Остались только мы с Цвирой. За сторожей, так сказать. Я тогда тут каждый закоулок обошла. Потом пригодилось, когда от Цвиры пришлось прятаться… Все самое интересное там, – она махнула рукой куда-то в сторону. – Где ты как раз и не бывал. Хочешь, покажу?
– Прямо сейчас?
– А зачем откладывать. Стервоза явится только к ночи. Значит, время у нас в запасе есть… Может, ты и найдешь сегодня то, что так упорно ищешь, – произнесла она с загадочной улыбкой.
– Разве я что-то ищу?