— А вдруг это оборотень, подосланный вредоносцами? — высказался какой-то дурак (смею утверждать, что дураки есть не только среди тенетников, на Земле мне приходилось встречать дураков-поэтов, дураков-священников и даже дураков-генералов).
— Не думаю, — ответил я. — Оборотни, демоны и колдуны здесь ни при чем.
— Совсем недавно я видел еще одного похожего, — сообщил тенетник, прозванный Культей вследствие того, что в схватке прытник отгрыз ему кисть руки. — Он плавал мертвым в воде, поблизости от того места, где мы свалили в кучу мертвых вредоносцев. Все у него было как будто бы на месте, только рта и глаз не хватало.
— Как не хватало? — удивился я. — Рыбы отъели?
— Нет, вообще не было. Одни лишь ямки на лице. Вроде вмятин.
— Во времена великих бедствий от разных уродов, чудовищ и сумасшедших просто отбоя нет, — изрек я. — Когда гаснут светила, сразу начинает плодиться всяческая нечисть.
На следующий день — опять же по земным меркам — загадочный гость тихо скончался. Те, кто ухаживали за ним, потом говорили, что несчастный, хоть и выказывал все признаки голода, но не мог глотать даже жидкую кашицу.
Стоило мне только уснуть, как, на беду, что-нибудь обязательно случалось — то на горизонте вспыхнет новое зарево, то наблюдателям привидится в тумане какое-то подозрительное движение, то на берег выползет неведомое чудовище, которое на поверку окажется обыкновенной гигантской жабой, присматривающей себе тихое местечко для икрометания.
Вот и на этот раз, едва я успел смежить веки, как снаружи донеслось:
— Вредоносцы, вредоносцы!
Впрочем, скоро выяснилось, что тревога ложная. Вредоносец действительно появился, но в единственном экземпляре. Более того, внимательно присмотревшись, я узнал в нем своего старого знакомого Костолома Маету.
Едва выбравшись на берег, он поспешил принять позу покорности — ноги полусогнуты, руки раскинуты. Это было что-то новенькое. Уж не сдаваться ли он явился?
— Разговор есть, — сказал Костолом, узрев меня в толпе тенетников. — Тебе, кстати, низкий поклон от Жулеба Остреца, которого ты спас.
— Пусть живет себе. Только сюда не лезет… Ну давай поговорим, если так. — Я не стал кочевряжиться. — Как тебе здесь понравилось?
— Сносно, — сказал он, зыркнув по сторонам. — И зачем было нас жарой да сушью пугать? Здесь болота и там болота. Никакой разницы… Вот только насчёт руды я еще не интересовался. Ты сам как полагаешь, есть тут руда?
— Даже и не знаю. Какой от нее прок? Тенетники железом не пользуются, а вы в этих краях долго не задержитесь.
— С чего ты взял? — при других обстоятельствах Костолом, наверное, возмутился бы, даже в драку полез, а так просто удивился.
— А с того, что вам тут делать нечего! С такими рожами в Ясмень не пускают. Скоро вас назад погонят, но только сначала рожи набьют.
— Хватит дурака валять, — нахмурился Костолом. — Я к тебе, между прочим, не просто так, а по делу.
— Нетрудно было догадаться.
— Переходи на нашу сторону, — изрек он. — Не пожалеешь.
— И кем я у вас буду? Погонщиком при крюконосе? Или опять подручным у кузнеца?
— Ну что ты! Бери выше — Кудесником.
— Так ведь он уже есть у вас.
— Какое там! — Костолом пренебрежительно махнул рукой. — Прежний пропал куда-то, а с новым одна морока… То он есть, а то его нет. Один раз крохотной зверушкой прикинется, а другой раз — великаном.
— Молодой, вот и балуется, — я усмехнулся, представив себе проделки принцессы. — Со временем остепенится.
— Так ты отказываешься или соглашаешься?
— Конечно, отказываюсь. От добра добра не ищут… Тебя только за этим посылали?
— В общем-то да, — ради такого простого ответа ему пришлось задуматься. Сейчас Костолом Маета совсем не походил на себя самого. И соображал туго и вид имел какой-то нездоровый.
— Ну тогда будем прощаться.