Перебрав мое немудреное барахлишко, он заинтересовался только флаконом с истомой.
— Что это?
— Снадобье на все случаи жизни, — пояснил я. — Вволю глотнешь — умрешь. А едва пригубишь — крепко уснешь.
— Понятно, отрава, — с прежней безапелляционностью заявил вещун. — Таким, как ты, иметь ее при себе не полагается… А что это там у тебя на шее болтается?
— Подарочек от одной знакомой, — шутка получилась недобрая, со зловещей ухмылкой.
Если бы у вещуна хватило сейчас ума и проницательности, чтобы отвязаться от меня, я не стал бы раскрывать тайну медальона, лично ему не сулившую ничего хорошего. Кому охота по собственной воле лезть в кабалу?
Однако, почуяв наживу, вещун уже пер напролом.
— Ну-ка подай эту штуку сюда! — грозно потребовал он. — В болотах она тебе не понадобится. Зато получишь лишнюю порцию жратвы.
Этими словами вещун сам подписал себе приговор. Отныне из него можно было веревки вить.
— Лишняя порция жратвы никогда не помешает, — произнес я вкрадчиво. — А вот лишний кусок наживы может поперек горла застрять… Ты, любезный, сначала взгляни на эту безделушку. Заодно и понюхай. Потом и поговорим, кому она пригодится больше, мне или тебе.
Раскрыв медальон, я сунул его вещуну прямо под нос. Видели бы вы только, какая перемена случилась ним! Гордый орел мгновенно превратился в побитую собаку. Не подхвати я его вовремя под руку, и вещун, наверное, рухнул бы передо мной (или перед королевским локоном) на колени.
— Уж извини, — я легонько встряхнул его, чтобы привести в чувство. — Сам напросился. Тебя предупреждали.
— Откуда это у тебя? — прошептал вещун, зачарованно глядя на медальон.
— Ваша королева подарила. Только не прежняя, которая уже скончалась, а новая.
— И за что тебе такая честь?
— Про это всем подряд знать не положено… Подержи, если хочешь, — я великодушно протянул ему медальон.
— Нет-нет! — он даже отшатнулся. — Лучше бы я эту вещь вообще никогда не видел. Для меня она — вечное ярмо. Теперь я твой раб до скончания века.
— Так уж сразу и раб! Скажешь тоже… — я ободряюще похлопал его по плечу. — Кое в чем, конечно поспособствуешь. Не без этого. Но ездить на тебе верхом я не собираюсь.
— Наверное, ты хочешь сбежать? — вещун уже немного оправился от пережитого потрясения. — Только помочь тебе я вряд ли смогу. За мною самим постоянно приглядывают. Пришельцам здесь веры нет.
— Что ты имеешь в виду? Этот застенок или всю страну?
— Конечно, страну! Из застенка, считай, тебя уже выпустили. Покинуть болото куда сложнее. Повсюду трясины. Без проводника туда лучше не соваться. А все гати и дороги сторожит мошкара, готовая выпить кровь из любого чужака.
— Против мошкары у меня имеется надежное средство. — Я отобрал у него флакон с истомой. — Да и не собираюсь я никуда бежать. Побуду пока здесь. Ты ведь сам определил меня на добычу болотной руды.
— Даже и думать об этом не смей! Долго там не протянешь. Я постараюсь пристроить тебя в мукомолы или углежоги. Самое главное, чтобы место было сухое… Но пока тебе лучше какое-то время побыть в заключении. Сейчас объясню, в чем тут дело…
Оказалось, что вредоносцы, с которыми при первой встрече я обошелся не совсем учтиво, собираются мне отомстить. Это у них конек такой — не спускать никому обиду. Национальная черта, так сказать. Если я покину загон, они обязательно подстерегут меня в укромном месте и утопят.
Зато, оставаясь в загоне, я находился в относительной безопасности, поскольку вход сюда вооруженным вредоносцам был заказан. Впрочем, существовала вероятность того, что обиженная парочка все же рискнет появиться здесь. Месть проволочек не терпит. Такие дела в долгий ящик откладывать не принято.
Извиняться перед мстителями, которые понимали лишь язык силы, было бесполезно. Отрезвить их могла только хорошая взбучка. Победа, добытая в честном бою, сомнению не подлежала, и победители, кем бы они ни были, преследованию не подвергались.
— Пусть приходят, — сказал я беспечно. — Хоть двое, хоть четверо. Встречу как положено… Но ты меня тоже не забывай. Наведывайся время от времени.
Вещун выразился в том смысле, что и рад бы меня забыть, но сие уже выше его сил. Натура не позволит. Фаворит королевы для него почти что полубог.
Потом он поинтересовался, не нуждаюсь ли я в чем-нибудь. В пище, например.
Я ответил, что носить сюда передачи не имеет смысла, поскольку все идет в общий котел, а если мне что-нибудь и останется, то лишь на кончике мизинца.