Лучшие времена настали лишь после того, как мы достигли берега широкой полноводной реки и, соорудив из подручных средств плот, пустились вниз по течению.
Здесь было полно местных крокодилов и местных бегемотов, но они присматривали в основном друг за другом и на такую мелочь, как три связанных вместе бревна, никакого внимания не обращали.
Отдышавшись и сполоснув разгоряченное лицо, я спросил:
— Как ты вообще оказался здесь? Ведь отсюда до Ясменя топать и топать.
— Это дуракам топать, а умный всегда что-нибудь придумает, — за время нашей разлуки апломб вещуна ничуть не убавился.
— И что же ты такое, интересно, придумал?
— Узнаешь когда-нибудь… Но сначала спасибо тебе за яйцо. Удружил! Такого подвоха и от худшего врага не дождешься.
— Клянусь, моей вины здесь нет, — я ткнул шестом слишком близко подплывшего бегемота. — Яйцо я обнаружил только после приземления.
— Вот бы сразу и выбросил его. Само бы ко мне прикатилось.
— Прости, не догадался…
— Что уж сейчас прошлое вспоминать, — вещун слегка смягчился. — Но и ты войди в мое положение. Потеря яйца — страшный удар для любого вещуна. Ведь в этом случае рассчитывать на второе уже не приходится. Кто не смог сберечь дар королевы, тот больше не смеет предстать перед ее прозорливым взором. Вот мне и пришлось отправиться в погоню за вами.
— По воздуху? — догадался я.
— А как же иначе! Другим путем из Ясменя не выбраться.
— Нелегко, наверное, было уломать тенетников, — посочувствовал я.
— Очень нужно, — фыркнул вещун. — Пусть их вредоносцы уламывают. А я пошел на хитрость. Сначала разузнал, куда, когда и с каким грузом полетят тенетники. Потом, подгадав удобный момент, проник в башню, где сейчас хранятся все товары. Распорол тюк, забрался внутрь и зашил дырку за собой. Знаешь, что было самое сложное в этом деле?
— Буду знать, если скажешь.
— Сложнее всего было сделать так, чтобы мой тюк по весу и форме не отличался от всех остальных. Над этим пришлось попотеть. А полет и посадка прошли гладко. Сейчас, наверное, тенетники ломают себе головы над тем, куда это я подевался.
— Теперь ты к ним больше ни ногой?
— Почему же… Если приспичит, придумаю какую-нибудь правдоподобную историю. Будто бы меня, например, похитили вредоносцы.
— А как встретил тебя новый хозяин товара? В обморок не упал?
— Нет. Мне удалось незаметно покинуть тюк еще до начала торгов.
— С этим, положим, все понятно. Но как ты напал на мой след? Я ведь ни с кем не общался и условных знаков не оставлял.
— Не забывай, я ведь искал не тебя, а свое яйцо, с которым мы связаны неразрывной духовной общностью. Расстояния не властны над этим чувством. Мы стремимся друг к другу, как железо к магниту.
— Не знаю, не знаю… В последнее время яйцо не очень-то рвалось к тебе, — сказано это было не для того, чтобы уязвить вещуна, а исключительно ради объективности.
Но он все равно обиделся:
— Издеваешься надо мной?
— Даже в мыслях ничего такого не было. Просто к слову пришлось… Лучше расскажи про свои нынешние дела. Хлебнул, наверное, горя?
Оказалось, что я попал пальцем в небо. К вещунам в этих краях всегда относились доброжелательно. Ведь иных знахарей, переводчиков и предсказателей здесь даже днем с огнем не сыщешь. Это понимали и вредоносцы, и ульники, и даже некраши. Кому охота ссориться с умственной элитой? Трогать соль земли столь же неосмотрительно, как и кучу дерьма.
— До сих пор не пойму, почему некраши набросились на меня. Ведь прежде у нас были самые добрые отношения, — обратился я к вещуну.
По его словам, это была уже совсем другая история, для понимания которой следовало вернуться к моменту моего прибытия сюда.