— Пока все, — ответил Колокольцев жизнерадостно. — Если вдруг каши дармовой или чего другого захочется, приходите на рынок. Накормлю, так и быть.
— Я лучше собачье дерьмо жрать буду, чем твою кашу. Для здоровья полезней,
— ответил патрульный и покосился на Верку. — А ты наверх иди, к коменданту. Мой напарник проводит.
За время, пока они не виделись, Альфонс разительно изменился и сейчас заслуживал уже совсем другой клички — Борова, например. Его некогда смазливая рожа была теперь серой и отечной, как набрякшая водой глыба суглинка, а интересные кудри сохранились только за ушами. В конце и начале каждой фразы он издавал короткий сипящий звук, словно ему не хватало воздуха даже для такого пустячного дела.
На то, что Альфонс не опознает ее, Верка не надеялась и решила вести себя по обстоятельствам. Первым делом она сдержанно поздоровалась и осталась скромно стоять посреди кабинета, поскольку единственный стул в нем занимало грузное тело коменданта.
— Как делишки? — спросил тот таким тоном, будто они расстались только вчера.
— Помаленьку, — ответила Верка.
— Каким ветром к нам занесло?
— Попутным.
— Раньше твои ветры мимо Талашевска дули.
— Почему же… Бывала я здесь… И неоднократно…
— Это нам известно. Только раньше ты все больше в компании любила околачиваться… Где дружбаны-то твои?
— Кого вы в виду имеете? — осторожно переспросила Верка. — У меня друзей много. Вроде бы и вы среди них когда-то числились…
— Дурочку из себя не строй. — Альфонс ногтем поскреб крышку стола. — Я про Зяблика спрашиваю, про Смыкова, про нехристя вашего.
То, что Альфонс, по-видимому, ничего не знал о Цыпфе и Лилечке, было уже хорошим знаком. Если Верке что-то и могло вменяться сейчас в вину, то только прошлые делишки, давно потерявшие свою актуальность, да и не такие уж громкие.
— Нехристь наш погиб в чужих краях, а Смыкова и Зяблика я сама давно не видела. Говорят, они Эдем ушли искать.
— Какой такой Эдем? — Альфонс смотрел в стол, и нельзя было понять: он действительно ничего не знает об этой стране, давно интересовавшей аггелов, или просто притворяется.
— Земной рай. Благословенная страна, где нет ни болезней, ни горя. Якобы в ней побывал Сарычев, впоследствии без вести пропавший, — объяснила Верка.
— А тогда почему ты вместе с друзьями не ушла… в благословенную страну?
— как бы между прочим поинтересовался Альфонс.
— Ерунда все это… Сказки, — поморщилась Верка. — Да и не девчонка я, чтобы по свету без толку шастать. Пора к какому-нибудь берегу прибиваться.
— Говоришь складно, да верится с трудом… Чтоб ты своих сердечных приятелей вот просто так бросила… — Он с сомнением покачал головой. — Не ты ли вместе с этими бандитами на степняков и кастильцев ходила? О ваших подвигах легенды рассказывали.
— Что было, то было, — пожала плечами Верка. — Я за Отчину сражалась.
— Патриотка, значит… — хмыкнул Альфонс. — Да только все истинные патриоты остались верны Плешакову. Забыла разве, кто у нас законный глава государства?
— Пропали вы все неизвестно куда… Столько времени ни слуху, ни духу…
— А ты, небось, плакала о нас? — ехидно ухмыльнулся Альфонс.
— Не то чтобы плакала… Но и не забывала… Вспоминала всегда…
— К Колокольцеву ты почему прицепилась? — похоже, что предварительная беседа закончилась и начинается настоящий допрос.
Верка к такому обороту дела была давно готова и очень натурально удивилась:
— К кому?