Пять кубков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А кто твой кумир, Уэст?

Бармен ставит передо мной ряд стопок. Опрокидываю в себя первую и резко выдыхаю. Алкоголь жжет.

– Предпочитаю обходиться без кумиров, Портер. Сложно не разочаровываться в людях, когда они тебя подводят.

– А люди всегда тебя подводят, да?

– М-м, – покачиваю пальцем в отрицании, – оставь чтение людей профессионалам. Кстати, говоря о работе...

– Я не буду обсуждать с тобой дело, – она отпивает половину стопки.

Улыбаюсь, большей частью себе. Когда-то Портер была прокурором. И, между прочим, чертовски хорошим! Ох уж эта юность с ее тягой к справедливости. Как же мы верим в то, что способны изменить мир, что отличаем правильное от неправильного и во все это дерьмо.

А потом наступает реальность. Обычно это случается, когда на первый план выходит важность денег. По крайней мере, я думаю, с Портер было именно так. Она привыкла ездить на "Хонде". Теперь она приезжает в суд на "Бентли GT". За последние несколько лет она сколотила себе приличное имя.

Как бы то ни было, Мел и Портер начинали карьеру в одной и той же фирме. Вошли в систему, как два адвоката обвинения. Между прочим, я сам вляпался в юриспруденцию только из-за Мелани. Я точно не был юным идеалистом. Просто мне не хотелось профукать мою с таким трудом заработанную степень по психологии. А глядя на экономические тенденции тех времен, именно это со мной стремительно и происходило. Мое будущее выглядело мрачным, выбор работы колебался между консультированием (пристрелите меня, ненавижу, блять, семейные пары нытиков) и обслуживанием столиков в кафе.

Серьезно, я неплохо зашибал в общепите (бесплатная еда и напитки для тех, кому не приходилось в колледже работать в фастфуде).

Затем Мелани пригласила меня на интервью с одним из ее клиентов. Она хотела, чтобы я прочитал его, выяснил, не лжет ли он.

Но несмотря на то, что Мелани выступала на стороне обвинения, она бралась не за каждое дело. Ей нужно было верить в добродетель клиента, в правильность его стремления подать в суд, в истинность показаний.

Мел было важно находиться на стороне правды. Она была ангелом в море демонов. Она брала дело только, если верила в него. Это становилось не просто ее делом, это становилось ее добрым деянием. Она боролась до последнего, не жалея себя.

Я не могу оторвать взгляда от янтарной жидкости в крошечном стакане.

Когда Мелани умерла, она забрала с собой все лучшее, что было у нас. В том числе Портер.

– Она бы поняла… – продолжает Портер. – Это моя работа, Уэст. Я поклялась представлять клиента ревностно и в полной мере моих возможностей. Мне не обязательно его любить...

– Я ошибся, Портер. Ты действительно хорошо читаешь людей, – Я вытаскиваю пару купюр из бумажника и бросаю их на стойку, туда, где оставил вторую стопку своего бурбона. Смотрю ей прямо в золотистые глаза: – наслаждайся выпивкой, – говорю я, хотя на самом деле мне хотелось сказать о том, как разочарована в Портер была бы Мелани, узнай она, что та представляет Шейвера.

Мел была ангелом непредвзятости. Не я. Судить людей – это то, что у меня получается лучше всего.

– Уэст, постой...

Что-то в ее голосе заставляет меня внутренне вздрогнуть. Тоска. Вот, что это такое. Внезапно меня прошибает импульс успокоить Портер. Усмирить ее боль. Проклятье. Бурбон жжет желудок, боль в груди мешает дышать. Мне нужно убраться отсюда. Далеко. Сейчас же.

– Я опаздываю, Ловелл. Увидимся завтра.

– Ненавижу, когда ты называешь меня по фамилии.

Я почти успел дойти до двери, почти выбрался на свободу, но меня догоняет ее слишком близкий голос:

– Знаешь ли, она тоже была моей подругой. Я скучаю по Мелани... особенно сегодня…

Распахиваю дверь толчком и с благодарностью вдыхаю прилив воздуха, охлаждающего мою кожу, и шум улиц, заглушающий ее голос. Я не поддамся Портер. Ни в угоду прошлого, ни сегодня.

Я тяжело ступал по тротуару, быстро удаляясь от Портер, ее воспоминаний и сочувствующего тона. Это яд, это ничего не изменит, только еще больше меня разозлит. А я очень стараюсь контролировать гнев.

Обогнув угол, я заметил указатель кладбища. Я прихожу сюда только раз в год. Один. В первую годовщину смерти Мелани, Эдди, Миа, Портер и, казалось, все остальные жители округа Колумбия предприняли попытку оказаться здесь. Типа групповая поддержка, показуха. На мой взгляд, это было нарушением личных границ, поэтому я быстро от них избавился.

Я не показушничал.

Позже, когда они по очереди подходили ко мне с соболезнованиями, я говорил, что забыл дату. Конечно, они видели мою ложь насквозь, но так уж было заведено – я предпочитал пассивно-агрессивно отгородиться от всех, без слов признавшись в том, что хочу посветить этот день только себе.

Я работаю. У меня такой же день, как и у остальных, но в семь часов вечера первого октября, в час, когда прозвенел звонок телефона, в час, когда Мелани отняли у этого безумного мира – этот час принадлежит мне.