— Квартира Бьёрна сгорела дотла примерно через три часа после его ухода. Пожарные уверены, что пожар начался из-за забытого соседкой утюга, но…
— Когда я занялась этим делом, то перестала верить в случайные совпадения.
— Я тоже, — улыбнулся Йона.
Они еще раз просмотрели переписку, и комиссар указал на оба письма Пальмкруны:
— Вероятно, между первым и вторым письмом Пальмкруна с кем-то поговорил. Первое письмо содержит предупреждение. Во втором говорится «уже поздно». И он, и шантажист погибнут. Думаю, что, получив письмо с требованием денег, Пальмкруна кому-то позвонил. Он смертельно испугался, но надеялся на помощь. И только когда понял, что его не спасут, написал второе письмо, в котором просто констатировал свою и шантажиста скорую гибель.
— Надо засадить кого-нибудь за список его звонков, — сказала Сага.
— Эрикссон уже занимается этим.
— Что еще?
— Надо проверить человека, которого Бьёрн упоминает в первом письме.
— Рафаэля Гуиди? — удивилась Сага.
— Ты про него знаешь?
— Все зовут его «Архангел Рафаил». Итальянский бизнесмен, заключает сделки на поставку оружия в Африку и на Ближний Восток.
— Торговля оружием, — пробормотал Йона.
— Рафаэль основал компанию в тридцать лет и построил настоящую империю, но он вряд ли замешан в нашем деле. У Интерпола никогда ничего на него не было. Попадал под подозрение, но не более.
— То, что Карл Пальмкруна и Рафаэль встречались, это странно? — спросил Йона.
— Наоборот. Это была часть работы Пальмкруны, даже учитывая, что ему вряд ли стоило пить с Гуиди шампанское.
— Но из-за этого не кончают с собой и из-за этого не убивают, — заметил комиссар.
— Конечно, нет.
— Значит, фотография заключает в себе нечто более серьезное, нечто опасное.
— Если Бьёрн отправил фотографию Пальмкруне, она должна быть где-то в квартире.
— Я заглядывал в почтовый ящик, но…
Комиссар внезапно замолчал. Сага вопросительно взглянула на него, и комиссар сказал:
— В ящике были только личные письма. Ни рекламы, ни счетов. Кто-то сортирует все, что приходит на его адрес.
45
Автострада
У Эдит Шварц, домработницы, не было телефона. Жила она милях в семи к северу от Стокгольма, возле Нивсты. Йона молча сидел рядом с Сагой, которая не спеша вела машину по Свеавеген. Они выехали из города через Норртулл и поехали по автостраде, миновав съезд к Каролинской больнице.
— Служба безопасности закончила работать на месте преступления в квартире Пенелопы, — говорила Сага. — Я просмотрела материалы. В них нет ничего, что указывало бы на связь Фернандес с левыми экстремистами. Наоборот. Пенелопа держится от них подальше, она убежденный пацифист и не согласна с методами левых. И я посмотрела то, что у нас есть на Бьёрна Альмскуга. Работает в «Дебасер» на Медбургарплатсен, политически неактивен, хотя однажды его задержала полиция. На уличном празднике, который организовала Reclaim the City.
Теперь машина ехала быстрее. За окном промелькнули черная ограда Северного кладбища и густая зелень Хагапаркена.
— Я просмотрела наш архив, — задумчиво сказала Сага, — все, что у нас есть на левых и правых экстремистов Стокгольма… просидела почти всю ночь. На материалах, конечно, гриф секретности, но тебе нужно знать, что Служба ошиблась: Пенелопа и Бьёрн не замешаны ни в диверсиях, ни в чем-либо подобном. Они почти до смешного невинны.
— Значит, по этому следу ты больше не идешь?
— Да. Мы расследуем дело, которое лежит совсем в другом поле, далеко от экстремизма, что левого, что правого… и, возможно, выходит за рамки деятельности и Службы, и уголовной полиции. Смерть Пальмкруны, пожар в квартире Бьёрна, смерть Виолы и так далее… мы имеем дело с чем-то, что не имеет отношения к уличным боям.