— И спишь здесь?
Девочка поколупала пальцем этикетку «Рамлосы» и коротко ответила:
— Иногда.
— В пятницу, — медленно начал Йона, — рано утром Пенелопа вышла из дома. Села в такси.
— Бьёрну ужасно не повезло, — заторопилась девочка. — Он немножко опоздал, пришел, когда она уже ушла. Я сказала ему, что Пенелопа уехала.
— И что он ответил?
— Что ничего страшного, что он просто кой-чего забыл.
— Кой-чего забыл?
Миа кивнула.
— Я часто прошу у него телефон, поиграть в игры, но в тот раз он торопился, просто зашел в квартиру и сразу вышел, запер дверь и побежал вниз по лестнице.
— Ты не видела, что он нес?
— Нет.
— А что было потом?
— Ничего не было. Без пятнадцати девять я пошла в школу.
— А после школы, вечером? Вечером что-нибудь было?
Миа пожала плечами:
— Мамы не было, я сидела дома. Съела макароны, посмотрела, что по телевизору.
— А вчера?
— Вчера ее тоже не было, и я осталась дома.
— Значит, ты не видела, кто ходил по лестнице?
— Не видела.
Комиссар достал визитную карточку, написал телефоны.
— Посмотри сюда, Миа, — сказал он. — Вот это — отличные телефонные номера. Один — мой. — Он указал пальцем на выпуклые цифры на визитке с эмблемой полиции. — А второй номер, 0200–230 230 — это Служба помощи детям. Можешь позвонить и поговорить о чем хочешь.
— Ладно, — прошептала Миа и взяла карточку.
— Не выбрасывай карточку, как только я уйду. Даже если ты не станешь звонить сейчас, потом она может тебе пригодиться.
— У Бьёрна была рука вот так, когда он уходил, — сказала Миа и прижала руку к животу.
— Как будто у него болит живот?
— Да.
26
Ладонь
Йона обошел и другие квартиры, однако выяснил только, что Пенелопа была соседкой тихой и почти застенчивой, принимала участие в ежегодной уборке и присутствовала на годовых собраниях. Закончив опрос, комиссар снова спустился на третий этаж.