— Нет.
— Уперся как баран, — посетовал Карлос. — Твое упрямство мне не нравится.
— Плевать мне на тебя. Пенелопа…
— Плевать на меня? — поразился Элиассон. — Да ты что? Я же твой начальник…
— Пенелопа Фернандес и Бьёрн Альмскуг могут быть еще живы, — твердо сказал Йона. — Квартиру Альмскуга сожгли, квартира Фернандес сгорела бы, не окажись там меня. Убийца искал что-то, что у них было. По-моему, он хотел заставить Виолу говорить, прежде чем утопить ее…
— Большое спасибо, — раздраженно перебил Карлос. — Спасибо за интересные мысли, но у нас… Нет, минуточку. Я знаю, тебе трудно с этим согласиться, но кроме тебя, Йона, есть и другие полицейские. И да будет тебе известно, большинство из них — опытные люди с головой на плечах.
— Согласен. И тебе стоит их поберечь, — недобро заметил комиссар и посмотрел на бурые пятна на рукавах своей рубашки. Кровь Эрикссона.
— В смысле?
— Я уже столкнулся с преступником. Боюсь, в этом расследовании погибнет не один полицейский.
— Вы не ожидали нападения, я понимаю, в какой ад вы попали…
— Ладно, — тяжело сказал Йона.
— Томми Кофоэд сейчас работает на месте преступления. А я позвоню Бриттис в полицейскую школу, скажу, что ты сегодня заедешь к ним, а на следующей неделе прочитаешь лекцию.
* * *
На улице комиссара сразу окатило жарким воздухом. Йона снял пиджак и заметил, что сзади к нему кто-то приближается — из тенистого парка, по улице между припаркованными машинами. Йона повернулся и увидел мать Пенелопы, Клаудию Фернандес.
— Господин Линна… — сдавленным голосом произнесла Клаудия.
— Что с вами, Клаудия? — серьезно спросил комиссар.
Клаудия только покачала головой. Глаза у нее были красные, лицо — умоляющее.
— Найдите ее, найдите мою девочку! — И она протянула комиссару пухлый конверт.
Конверт оказался набит деньгами. Комиссар попытался отдать его Клаудии, но та взмахнула руками.
— Пожалуйста, возьмите. Это все, что у меня есть. Но я достану еще, я продам дом, только найдите ее.
— Клаудия, я не возьму ваших денег.
Ее умоляющее лицо сморщилось:
— Прошу вас…
— Мы делаем все, что можем.
Наконец комиссару удалось сунуть Клаудии конверт. Она с отсутствующим видом зажала его в руке, пробормотав, что пойдет домой и будет ждать звонка. Потом остановила комиссара и снова принялась объяснять:
— Я сказала ей, что она может не приходить… она никогда не позвонит мне.
— Клаудия, вы просто поссорились. Это же не на всю жизнь.
— Но как у меня язык повернулся?! — Она ударила себя по лбу. — Как можно говорить такие вещи собственным детям?
— Вы просто…
Йона вдруг замолчал, по спине потек пот. Комиссар постарался прогнать проснувшиеся воспоминания.