План Сталина: Борьба за войну и против политики мира. 1927-1946. Книга 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Такая система позволила Сталину обеспечить полную лояльность и преданность всего общества государственной машине и «меченосцам». И это состояние перешло на глубинный подсознательный уровень каждого члена общества. Такая система позволяла в нужный момент перевести из второй группы людей в группу изгоев любое необходимое количество людей и таким образом мобилизовать силы для решения сложных государственных задач. Это происходило во время индустриализации, во время войны, во время создания атомной бомбы. Когда ситуация становилась более спокойной, система могла релаксировать и изгоям разрешали вернуться во вторую группу. Для решения многих государственных задач такая система оказалась весьма эффективной. Но она была совершенно не приспособлена для создания новых технологий и для решения задач, которые относятся к научно-техническому прогрессу. В результате для выживания ей требовалось внешнее окружение, где система могла эти технологии черпать и таким путем продолжать бороться с этим же окружением.

Сначала коммунисты думали, что главное — начать, а дальше волна революций в других странах покатится сама собой. Но действительность оказалась более сложной. Сами по себе революции в других странах происходить не стали. Поэтому коммунистами был взят курс на подготовку к новой мировой войне, которая, по аналогии с Первой мировой войной, должна была привести к захвату власти в соседних с СССР странах коммунистами. Этот курс стал для них совершенно естественным и единственно возможным продолжением революции.

Эти рассуждения о базовых ценностях той организации, которая в 1917 году захватила власть в СССР, были включены в данную главу для того, чтобы объяснить или, точнее, констатировать ее внутреннюю агрессивную сущность и приверженность к военным методам достижения своих целей. При этом, коммунистические ценности не были главной целью коммунистов! Коммунистическая идеология в первую очередь была оружием или средством достижения власти «меченосцев» во всем мире. В качестве подтверждения этих соображений приведем только одну цитату из доклада Сталина в 1926 году.

«Из этого же вытекает тот несомненный факт, что наша революция является революцией социалистической, что она представляет не только сигнал, толчок и исходный пункт мировой революции, но и базу, базу, необходимую и достаточную для построения полного социалистического общества в нашей стране. Итак, мы можем и должны победить капиталистические элементы нашего хозяйства, мы можем и должны построить социалистическое общество в нашей стране. Но можно ли назвать эту победу полной, окончательной? Нет, нельзя назвать. Победить наших капиталистов мы можем, строить социализм и построить его мы в состоянии, но это еще не значит, что мы в состоянии тем самым гарантировать страну диктатуры пролетариата от опасностей извне, от опасностей интервенции и связанной с нею реставрации, восстановления старых порядков. Мы живем не на острове. Мы живем в капиталистическом окружении. То обстоятельство, что мы строим социализм и революционизируем тем самым рабочих капиталистических стран, — не может не вызывать ненависть и вражду со стороны всего капиталистического мира. Думать, что капиталистический мир может равнодушно смотреть на наши успехи на хозяйственном фронте, успехи, революционизирующие рабочий класс всего мира, — это значит впадать в иллюзию. Поэтому, пока мы остаемся в капиталистическом окружении, пока пролетариат не победил, по крайней мере, в ряде стран, мы не можем считать свою победу окончательной, следовательно, какие бы успехи ни показали в своем строительстве, мы не можем считать страну диктатуры пролетариата гарантированной от опасностей извне. Поэтому, чтобы победить окончательно, нужно добиться того, чтобы нынешнее капиталистическое окружение сменилось окружением социалистическим, нужно добиться того, чтобы пролетариат победил, по крайней мере, еще в нескольких странах. Только тогда можно считать нашу победу окончательной.

Вот почему победу социализма в нашей стране мы рассматриваем не как самоцель, не как нечто самодовлеющее, а как подспорье, как средство, как путь для победы пролетарской революции в других странах. Вот что писал на этот счет тов. Ленин. «Мы живем, — говорит Ленин, — не только в государстве, но и в системе государств, и существование Советской республики рядом с империалистскими государствами продолжительное время немыслимо. В конце концов либо одно, либо другое победит. А пока этот конец наступит, ряд самых ужасных столкновений между Советской республикой и буржуазными государствами неизбежен. Это значит, что господствующий класс, пролетариат, если только он хочет и будет господствовать, должен доказать это и своей военной организацией». (см. т. XXIV, стр. 122).

Из этого следует, что опасность военной интервенции существует и будет еще существовать долгое время. (Выд. — Авт.) [303]. И.В. Сталин «О социал-демократическом уклоне в нашей партии».

Следует отметить, что раскручивание темы внешней военной угрозы всегда было приемом, который коммунисты использовали для объяснения причины стремления к наращиванию своей военной мощи. Однако это объяснение было ложью. Причина заключалась в агрессивной сущности новой власти, победившей в СССР.

9.2. Стратегия и тактика коммунистов

Кроме выявления фундаментальных целей есть еще один момент, который надо очень ясно себе представлять при анализе какого-либо периода правления коммунистов. Это вопрос стратегии и тактики. Коммунисты часто и легко меняли свои лозунги и союзников. Что это — беспринципность? Абсолютно нет, это тактика коммунистов, и за тактическими маневрами очень важно всегда видеть их стратегические замыслы. В книге Г.А. Куманева «Говорят сталинские наркомы» [304], в беседе Г. А. Куманева с Л.М. Кагановичем последний обращает внимание на сталинский подход к вопросам стратегии и тактики. Вот это место из их беседы.

Л.М. Каганович: Я обращаю Ваше внимание на суть одной статьи Сталина, которая называется «К вопросу о стратегии и тактике русских коммунистов». Она была напечатана в «Правде» еще в марте 1923 г. и вошла в 5-й том сочинений Сталина. Уже в этой статье он показал, что как раз неплохо разбирается в военной теории, в вопросах стратегии и тактики. Этот том у меня как раз под рукой, и я прошу Вас прочитать сейчас вслух из данной статьи те места, где имеются закладки и что я когда-то подчеркнул, начиная со слов: «План стратегии — это план...» и т. д.

Г.А. Куманев: (читает вслух) «План стратегии — это план организации решающего удара в том направлении, в котором удар скорее всего может дать максимум результатов... Иначе говоря: определить направление основного удара — это значит предрешить характер операций на весь период войны, предрешить, стало быть, на 9/10 судьбу всей войны. В этом задача стратегии».

И вот еще одно место, подчеркнутое Вами: «Тактика есть часть стратегии, ей подчиненная, ее обслуживающая. Тактика имеет дело не с войной в целом, а с ее отдельными эпизодами, с боями, с сражениями. Если стратегия старается выиграть войну или довести до конца, скажем, борьбу с царизмом, то тактика, наоборот, стремится выиграть те или иные сражения, те или иные бои, успешно провести те или иные кампании, те или иные выступления, более или менее соответствующие конкретной обстановке борьбы в каждый данный момент. Важнейшей задачей тактики является определение тех путей и средств, тех форм и способов борьбы, которые более всего соответствуют конкретной обстановке в данный момент и вернее всего подготовляют стратегический успех. Поэтому действия тактики, их результаты должны быть расцениваемы не сами по себе, не с точки зрения непосредственного эффекта, а с точки зрения задач и возможностей стратегии». (Сталин И.В. Соч. Т. 5, с. 163–164, 166. [374])» (Выд. — Авт.) [304].

Вопрос тактики и стратегии — это ключевой вопрос в политике коммунистов. Чтобы понять их действия, необходимо всегда четко понимать, что является для них стратегической, то есть дальней и основной целью, а что является тактическим маневром, то есть действием, которое может выглядеть как отказ от прежней политики, но на самом деле является всего лишь временным маневром, подготавливающим будущий успех в достижении стратегической цели.

Поворот к НЭПу был тактическим маневром. Он был связан с тем, что страна дальше не могла идти по пути военного коммунизма. Ей была нужна передышка. Поэтому коммунисты пошли на этот маневр, чтобы в дальнейшем использовать накопленные за время НЭПа ресурсы для движения к стратегической цели — распространения «социализма» в другие страны. Отказ от НЭПа и переход к плану индустриализации был возвратом к движению к стратегической цели. К этому времени попытки экспорта революции в другие страны закончились провалом и руководству партии стало ясно, что «социализм» в других странах может возникнуть только как результат войны и при обязательной военной поддержке СССР. Поэтому Сталин взял курс на милитаризацию страны, на подготовку военной промышленности. Пока крестьяне были нужны коммунистам, чтобы накормить страну после голода Военного коммунизма, им было дано право распоряжаться своей продукцией и был объявлен НЭП (Новая Экономическая Политика). Как только партия накопила ресурсы для дальнейшего движения к ее Главной цели, с крестьянами и их правами немедленно расправились.

Во многих работах историки приписывают Сталину такие качества, как патриотизм, отстаивание национальных интересов. И именно в этом ключе рассматриваются индустриализация СССР и события Великой Отечественной войны. Это глубокое заблуждение. И оно связано с ошибочной трактовкой авторами этих работ того, что являлось для Сталина тактической, а что стратегической задачей. В ключевые исторические моменты Сталин легко делал резкие политические повороты. В такие моменты происходил «отказ» от главной стратегической цели с ее заменой на цель временную. Одновременно происходила смена тактики. Как только временная цель достигалась, следовал немедленный возврат к главной стратегической цели с соответствующим изменением тактики.

Как будет показано далее в этой главе, смена Сталиным интернационально-коммунистического курса на национально-патриотический была связана с необходимостью решить тактическую задачу — заключить союз с Гитлером. Когда союз с Гитлером выполнил свои задачи, был взят курс на разрыв этого союза и началась борьба за союз с Великобританией и США. Все эти маневры были тактикой, связанной с движением к временным целям. При этом главная стратегическая цель была всегда одна — расширение границ мира «социализма».

В 1930 году с НЭПом было покончено, и коммунисты вернулись к движению в направлении главной стратегической цели. Это означало ускоренную подготовку страны к войне. К войне за построение мировой «социалистической» системы. Этот курс, эта подготовка и станет предметом нашего дальнейшего рассмотрения.

9.3. Отступление и Тухачевский

В шестой главе было доказано, что длительное отступление Красной Армии в начале войны не было следствием неожиданности нападения Гитлера. Это отступление было реализацией плана Запланированного поражения, разработанного задолго до начала войны. Этот план базировался на двух основных идеях Сталина.

Первая идея заключалась в том, что будущая война должна начаться с нападения на СССР внешнего агрессора, результатом которого станет длительное стратегическое отступление вглубь страны. Война должна принять затяжной характер.

Вторая идея заключалась в максимально быстрой эвакуации промышленности с территории, оставляемой противнику, в восточные регионы страны. В этих районах она будет неуязвимой для противника. Возможность быстрой эвакуации в первые месяцы войны должна была быть обеспечена гигантской подготовительной программой «Индустриализации востока».

Официальная историография делает все, чтобы подчеркнуть и доказать, что и эвакуация, и отступление советских войск не были плановыми и не были предусмотрены военной доктриной СССР. Историография представляет их как вынужденный ответ Сталина на неожиданные агрессивные действия Гитлера против СССР. Однако, как показал анализ как предвоенного периода, так и начального периода войны, эти действия не были вынужденными, а были продуманы и подготовлены задолго до начала войны. Вот главные выводы, которые в седьмой главе были получены из анализа эвакуации.

Эвакуация была тщательно подготовлена до войны.

Процесс подготовки к эвакуации включал в себя создание мощных промышленных центров в восточных районах страны, способных принять эвакуируемую из западных регионов страны промышленность. Создание таких центров осуществлялось скрытно.

Программа создания промышленных центров в восточных регионах была принята в 1930 году на XVI съезде партии (Программа Индустриализации востока).

Принятие программы Индустриализации востока было отражением фундаментального решения о скрытной подготовке СССР к будущей агрессивной по своей сути войне. К войне за расширение мира социализма.

Эти выводы являются подтверждением второй идеи, лежащей в основе плана Сталина.

Сложнее обстоит дело с доказательством справедливости первой идеи, утверждающей, что отступление Красной Армии было запланировано заранее. На этот утверждение можно возразить, что в течение длительного времени вся подготовка в Красной Армии строилась на концепции наступательной войны, которую обычно связывают с именем Тухачевского. Приверженность наступательной концепции отмечается практически во всех воспоминаниях советских военачальников. Вся подготовка в РККА была настроена на наступательные операции. А к оборонительной войне армию не готовили. Это «противоречие» приводит к следующему вопросу:

Как же Сталин мог решиться на то, чтобы планировать длительное стратегическое отступления в будущей войне и при этом армию готовить к войне наступательной?

Одно дело — запланированное поражение в приграничных сражениях в первые дни или в первые недели войны, и совсем другое — планирование отступления в течение полутора лет!