Читать книгу «Дескрит» онлайн.

— Хорошо, мы согласны, только побыстрей пожалуйста, — решилась моя уже не совсем адекватная от переживаний подруга. Мужчина кивнул, вывернул руль, сигналя и мигая фарами, подрезал большой внедорожник в соседнем ряду и, не обращая внимания на возмущенные гудки вокруг, остановился у тротуара. Дождь лил, не ослабевая, выбора у нас не было и вот, из открытой двери машины показалась стройная ножка, и шелковая белая туфелька со стразами нырнула в грязную лужу у обочины. Я выскочила с другой стороны такси и, подхватив подол платья, побежала за невестой, разбрызгивая из-под каблуков фонтанчики воды. Думаю, сидящие в машинах люди наблюдали потрясающую картину, как под дождем, придерживая шлейф, несется невеста в красивом белом платье и рядом, не отставая, подружка в вечернем наряде и остатками прически на голове. Холодные капли падали на мою голую кожу сзади и струйками стекали ниже, под кромку выреза, которая проходила по самому низу спины, едва прикрывая ягодицы. Длинная нитка жемчуга подпрыгивала и стукалась об меня ледяными шариками, добавляя озноба. Бр-р, замерзла.

Почти скатившись по лестнице вниз, мы помчались дальше по переходу и перрону, не поправляя макияж и волосы, так как главное было успеть на регистрацию брака, остальное потом. Люди расступались, удивленно оглядывались, показывали на нас друг другу, но нам было уже все равно. Несколько раз звонили наши телефоны, но отвечать было некогда. Ворвавшись в вагон подземки, мы перевели дыхание и, оглядев друг друга, нервно рассмеялись.

— Дальше куда, Оксан? На какой станции выходить? — попыталась я понять, сколько нам ехать.

— Через три остановки пересадка на другую линию и до конечной. Думаю, минут за двадцать доберемся, — обрадовала виновница торжества. Она достала из сумочки косметические салфетки, зеркальце и мы попытались вытереть под глазами размазавшуюся водостойкую тушь. Остановки пролетели быстро, косметика не смывалась и в итоге, став похожими на свеженьких зомби мы выбежали опять под дождь и оказались недалеко у центральных ворот парка.

— Куда теперь, Оксан? Здесь далеко? — огляделась я и, не увидев ни одного человека на аллеях, поняла, что надежда только на подругу, что она знает дорогу.

— По центральной аллее вглубь парка ещё метров триста приблизительно, — уже на бегу выкрикнула невеста, задрав платье и не обращая внимания на ливень, который, казалось, усилился. На нас не было ни одной сухой нитки и, для полноты картины, вдруг сверкнула яркая молния, потом, с небольшой задержкой, громыхнул такой гром, что мы аж присели от неожиданности. Тут же подпрыгнув и подняв юбки выше колен, сделали финишный рывок, увидев в конце широкой дорожки нужное нам здание.

Наше появление на пороге часовни было поистине незабываемым и эффектным для всех гостей и случайных прохожих, прятавшихся здесь от дождя. После немой сцены и театральной паузы, первым отмер Анатолий и кинулся к любимой, на ходу снимая пиджак. Я посмотрела на Оксану. Дежавю. Такая же мокрая, в луже натёкшей с неё воды, она стояла в коридоре моей квартиры, когда Толик сообщил, что они женятся.

— На счастье, — шепнула я подруге и ободряюще улыбнулась. — Дождь в день свадьбы — на счастье, примета такая. А так как у тебя, то это к огромному счастью, дорогая.

Она засияла и, повернувшись к будущему мужу, сообщила:

— Я успела, дорогой, ты рад?

Толя накинул ей на озябшие и мокрые плечи пиджак и обнял, согревая. Потом оглянулся на подошедшего Давида и, увидев его кивок на боковую дверь, позвал нас:

— Девочки, пойдемте на минутку выйдем.

Прежде, чем я шагнула в указанном направлении, моей практически обнаженной спины коснулась мягкая ткань костюмного сюртука Дева, согретая его теплом. Благодарно улыбнулась и, потянув за лацканы, закуталась плотнее.

За дверью оказалась комната отдыха для невест перед церемонией, с большими зеркалами, столиком, на котором стояли напитки и бокалы, диванами и креслами. В углу вход в туалет и шкаф, в котором обнаружилась большая аптечка, фен и различные гигиенические и косметические средства. Когда мы заходили сюда, я обратила внимание на Мартироса, незаметно подошедшего и вставшего за дверями. Посторонние не зайдут, поняла я.

— Оксаночка, любимая, закрой глазки, я посушу тебя, ты насквозь мокрая, — проворковал Анатолий, подмигивая мне и беря в руки фен. Он развернул подругу к нам спиной, а я поняла, что они задумали. Давид снял линзы, встал недалеко за Оксанкой и, не моргая, стал смотреть на неё. Зрачок пропал под жидким золотом, закрасившим его, и глаза дескрита начали немного светиться. Я завороженно смотрела, как от одежды и волос подруги поднимается пар, и её платье приобретает вполне приличный вид. Что удивительно, на белоснежном шелке даже пятен не остаётся. Толик старательно жужжит возле лица Ксанки электроприбором, отвлекая. Надеюсь, в такой спешке и после нервной беготни Оксана не будет обращать внимания на некоторые странные вещи. С прической было сложнее, высохшие волосы торчали, словно после торнадо. Невесте пришлось их просто закрутить жгутом, и, соорудив из него «улитку», приколоть сверху фату. Получилось даже неплохо. Пока Оксанка умывалась в туалете и заново красилась, Дев высушил магией меня и, поцеловав в висок, подтолкнул к зеркалу, поторапливая. Он прав, надо быстрей. Волосы, распустив и расчесав, сбрызнула немного лаком и оставила как есть. Через семь минут экспресс-макияжа мы вышли в зал и, наконец, торжественная церемония бракосочетания началась. Внутреннее убранство часовни было стилизовано под старину, со светлой каменной кладкой на стенах, балкончиком по всему периметру под потолком, красивой мозаикой на полу и шикарной хрустальной люстрой, свешивающейся в центре зала. Всё помещение щедро украшали композиции из живых цветов, изящные статуи полуобнаженных и идеально сложенных девушек и юношей, высокие напольные подсвечники с позолотой и ангелочками. В воздухе пахло чем-то цветочно-сладковатым и как будто пряностями.

Пока все слушали красивые напутствия молодоженам, я, стоя недалеко от невесты, незаметно оглядела гостей. Среди компании дескритов ярким пятном выделялась Фая. На ней сегодня опять было красное платье, правда другое, подлиннее, до колена, и более приглушенного оттенка. На тонких лямках и, разумеется, с глубоким вырезом на груди. Высокая прическа и вызывающий макияж заставляли цепляться за неё взглядом каждый раз, как я смотрела в сторону парней. Она стояла возле Давида, взяв его под руку. И когда успела, он ведь только подошел к ним. Пришлось быстро отвести взгляд, потому что захотелось подбежать к ним, оттолкнуть посильней Фаю, чтоб она упала, не устояв на высоченных шпильках, и желательно больно шмякнулась о каменный пол. Воображение услужливо нарисовало эту картинку, и я удивилась своей кровожадности. Фая не сделала и не сказала мне ничего плохого, но почему-то вызывала раздражение и желание держать её подальше не только от себя, но и от Дева.

В это время музыканты, расположившиеся в углу часовни, заиграли что-то романтичное, молодожены, уже обменявшиеся кольцами, потянулись друг к другу и нежно поцеловались. Фотограф щелкал аппаратом, еще один мужчина снимал видео, родственники, разделившиеся на две кучки, утирали слезы умиления. У меня в горле тоже запершило, и к глазам подступили слезы. Оксанка, моя самая близкая и родная подруга вышла замуж. Как же хочется, чтобы она была счастлива, чтобы это на всю жизнь, чтобы Толик души в ней не чаял.

Молодые повернулись к гостям, и те по очереди стали подходить и поздравлять новобрачных. Я, пожелав им долгой семейной жизни, подхватывала вручаемые Оксане букеты и ставила их в большие вазы вдоль стен. Потом, в конце праздника, отправлю ей домой с курьером.

Новоиспеченные муж и жена пригласили всех друзей и родственников в ресторан, находящийся неподалеку, здесь же, в парке, отпраздновать их свадьбу. Дождь, к счастью, уже прекратился, лужи на дорожках как-то быстро исчезли, и все присутствующие на церемонии дружно отправились за распорядителем праздника, который, как оказалось, всё дальнейшее мероприятие вел сам. Оксана с Толиком по пути фотографировались у наиболее живописных растений и фонтанчиков, при этом подруга небрежным жестом швыряла в мокрые кусты пиджак мужа, чтобы не портил её наряд. Не сомневаюсь, что фото будут шикарные, а вот с костюмом Толе придется расстаться.

Ресторанчик оказался одноэтажным и очень уютным, с уже приветливо накрытыми столами, тихой музыкой со стороны невысокой сцены и приглушенным светом, льющимся непонятно откуда. Гости расселись согласно карточкам, стоящим возле приборов и я обнаружила, что моё место справа от Оксаны, а с другой стороны от меня сидит Давид. Поискала глазами красное платье, и оно нашлось возле Руслана и Тимура в другом конце стола. Фая улыбалась парням и нисколько не расстраивалась, что рядом нет Дева. Может, мне всё мерещилось и это паранойя? Возможно, но подружиться с этой девицей у нас точно не получится.

Дальше праздник потек по традиционному сценарию — гости угощались, поздравляли молодоженов, танцевали, вручали подарки. На сцену вышла девушка с короткой стрижкой черных волос, в темном элегантном платье и очень красивым, мелодичным голосом поздравив Оксану и Анатолия, объявила первую песню. Про любовь, конечно. Аккомпанировали ей трое музыкантов, музыка была лирической, и Давид пригласил меня танцевать. Когда его теплые руки легли на мою обнаженную спину, и дыхание перехватило, то промелькнула мысль, что я что-то не учла. Может, надо было выбрать лососевое платье? Вон, Фая светофором светит среди гостей и ничего. Дев притянул меня к себе и уверенно повел в танце.

Свет приглушился сильнее, замелькали вокруг разноцветные огни в такт музыке, голова закружилась, и я невольно прислонилась к груди друга. Запах скошенной травы, горького одеколона и немного мускуса. Дыхание участилось. Моё или его? Закрыла глаза, медленно двигаясь за Девом, его ладони немного прошлись вверх и вниз вдоль позвоночника, большие пальцы нежно погладили кожу и под ними прыснули мурашки, разбегаясь веером и вниз. Давид наклонился к моему уху и тихонько прошептал, шевеля дыханием волосы:

— Белочка, ты сегодня такая очаровательная, такая соблазнительная… — я вздрогнула и немного отстранилась.

— Дев, пожалуйста, не надо так, — посмотрела ему в глаза.

— Как, хорошая моя, я сказал что-то не то? — таким же проникновенным голосом промурлыкал он, опять легонько поглаживая вдоль позвоночника под жемчужными бусами. Моё сердце сильно колотилось, хотелось прервать танец, уйти и одновременно непреодолимо тянуло прижаться к Деву сильнее, чтоб он крепко обнял и… Я не додумала, потому что увидела, что рядом танцуют Фая и Мартирос. Девушка, поняв, что я на них смотрю, неожиданно подмигнула мне, отчего я опешила. А Мартирос задумчиво оглядывал сцену с поющей на ней девушкой, музыкантов и ни разу не перевел взгляд на нас с Девом. Фая что-то попыталась сказать Давиду, но из-за громкой музыки я не расслышала что. Тот ответил, несомненно обладая не только особенным зрением, но и слухом. Фая значит, ну-ну! Мелодия закончилась и друг, галантно придерживая за локоток, проводил к моему стулу. Я села в пол-оборота к Оксане так, что платье при посадке натянулось, немного открывая ложбинку между ягодиц. Давид за моей спиной сдавленно выдохнул. А что, я ничего, это само так получилось. У меня скромное, ну почти скромное платье пастельного цвета, не то, что у некоторых безвкусных дескриток. Я довольно про себя улыбнулась, чувствуя, как Дев передвинул стул и сел, загораживая мой тыл от всех остальных.

На сцене тем временем что-то происходило. Заинтересовавшись, я с удивлением увидела возле музыкантов Мартироса. Он что-то объяснял трем парням, те улыбались и кивали, соглашаясь. Дескрит подошел к микрофону, стоящему у края сцены и гости притихли, ожидая продолжения. Послышалась негромкая мелодия, основной свет приглушили, и в луче прожектора остался только Мартирос. Я невольно залюбовалась им. Высокий брюнет с зелеными глазами, точёными чертами лица и спортивной фигурой. Волнистые волосы до плеч красиво уложены и в светлом классическом костюме-тройке парень был так хорош, что мог разбить сердце любой девушке. А с учетом его веселого и легкого характера, удивляюсь, что поклонницы не караулят его на каждом углу.

— Я хочу подарить молодоженам красивую песню о любви. Оксана, Анатолий, желаю вам только счастливых дней, чтобы шли по жизни рядом, поддерживая друг друга. Постройте свой самый лучший, самый добрый, самый волшебный мир, — и музыка заиграла громче, а Мартирос запел. Голос у него оказался необыкновенный — глубокий, бархатный, лиричный.

Если б не было тебя,

Скажи, зачем тогда мне жить?

В шуме дней как в потоках дождя