Зороастрийская мифология [Мифы древнего и раннесредневекового Ирана]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эта договорённость между благом богом и Духом Зла — она и явилась актом творения конечного временного промежутка зерван даргахвадата в бесконечном времени. Победа Ахура Мазды отныне была предрешена. Но медлительный в постижении [СК] Ангхро Майнью этого не понял из-за своего недоумия. Он думал, что Ахура Мазда вначале предлагал ему мир, боясь сразиться со Злом, ибо Зло сильней; и только его отказ вынудил бога заключить договор о поединке. Он рвался в бой и был уверен, что сокрушит Добро.

Тогда Ахура Мазда явил Злому Духу откровение: показал, каков будет конец истории спустя девять тысячелетий. Разрушитель увидел торжество Добра, уничтожение Зла и злых исчадий в огненном море и [82] потоке расплавленного металла, очищение мира, воскресение праведников и их будущее существование, преисполненное благодати, на веки вечные. Ангхро Майнью содрогнулся. И тогда бог воспел «Ахýна Вáйрью» (среднеперс. «Ахунвар») — священную молитву, которую в далёком будущем суждено было принести в мир Заратуштре:

«Ахуна Вайрья» — главная зороастрийская молитвенная формула (значение «Ахуна Вайрьи» для зороастрийцев часто сравнивают со значением молитвы «Отче наш» для христиан), названная так по начальным словам «йата ахуна вайрья...» — «как Господь наилучший...». Её авторство принадлежит Заратуштре — в этом сходятся зороастрийская религиозная традиция и современная наука.[5]

«Ахуна Вайрья» не содержит каких-либо конкретных просьб к богу со стороны верующего: верующий лишь заклинает бога, чтоб утвердилась его воля и наступило его царствие — в этом принципиальное отличие «Ахуна Вайрьи» (и некоторых других молитв «Ясны») от традиционных индоиранских молитв и литургических гимнов «Ригведы» (см. с. 8-10). О более точном истолковании смысла при современном уровне наших знаний говорить, к сожалению, не приходится. Предлагалось множество прочтений текста «Ахуна Вайрьи». Из новейших русских переводов, кроме цитированного выше стихотворного перевода И.М. Стеблин-Каменского, приведём:

а) Перевод И.М. Стеблин-Каменского, основанный на толковании С. Инслера: «Как наилучший Владыка, так и Судья,[6] избираемый в согласии с Истиной. Утверждай силу действий, происходящих от жизни, проводимой с Благим Помыслом, ради Правды, ради владыки, пастыря бедных».

б) Стихотворный перевод В.Ю. Крюковой:

Выстоять перед священными словами молитвы, преисполненными красоты, Истины и Добра, Разрушитель не мог. Когда Ахура Мазда воспел первые семь слов, Ангхро Майнью сжался всем телом от страха; когда прозвучали следующие семь — он пал на колени; когда же «Ахуна Вайрья» была воспета вся целиком, Дух Зла был охвачен смятением и низвергнулся обратно во Тьму. И он оставался в смятении три тысячи лет. [83]

Война была объявлена, но ещё не началась. Три тысячи лет Ахура Мазда готовился к ней и творил мир. Всё вершилось в согласии с его волей.

Сначала он создал Амéша Спéнта (среднеперс. Амахраспáнд) — Бессмертных Святых.

По «Бундахишну», было сотворено шесть Амахраспандов, а седьмым является сам Ормазд [СК]. Мифы о рождении Бессмертных Святых противоречивы: в «Младшей Авесте» Ахура Мазда обычно называется их отцом; согласно одному из поздних мифов, Ормазд поочерёдно зажёг семь светильников-Амахраспандов.

Прежде всего, в противовес Духу Зла Ангхро Майнью, появился Святой Дух Спéнта Мáйнью, воплотивший в себе творческую мощь и благость Ахура Мазды.

Зороастрийские тексты практически никогда не причисляют Спента Майнью к Бессмертным Святым (исключений всего несколько, напр., «Яшт» 19.16, цитируемый далее в стихотворном переводе). В разных источниках создателями благих творений материального («телесного», букв.: «костного», то есть наделённого плотью) мира называются Ормазд и Спента Майнью; иногда они действуют совместно, при этом Ормазд пребывает в «духовной» («меног») сфере и творит на уровне «идей», а Спента Майнью воплощает его волю в материальные творения. Согласно «Яшт» 8.48, Спента Майнью создал всё живое. В «Гатах» Святой Дух фактически тождествен Ахура Мазде.

Затем возник Bóxy Мáна (среднеперс. Вохумáн, в поздней традиции Бахмáн) — «Добрая Мысль»; божество, которому было назначено стать покровителем домашнего скота и народов, ведущих оседлую жизнь и занимающихся самыми праведными делами — скотоводством и землепашеством.

Потом был создан Дух Áша Вахи́шта (среднеперс. Артвахи́шт) — «Лучшая Истина», покровитель стихии огня. Ему предопределялось хранить, укреплять и поддерживать законы, праведность и мораль — везде: и в мире, и в скотоводческих общинах, и в семьях зороастрийцев.

Следом за Аша Вахиштой появилось божество Хшáтра Вáйрья (среднеперс. Шахревáр) — «Благое Царствование», «Власть Желанная»; покровитель металлов и неба.

И, наконец, появились остальные Бессмертные Святые: Спе́нта Армáйти (среднеперс. Спандармáт) — «Святое Благочестие», покровительница земли; бог Хаурватáт (среднеперс. Аурвáт, в поздней традиции Хордáд) — «Целостность», «Здоровье», покровитель водной стихии; и Амертáт — «Бессмертие», покровитель растений.

Так возникли высшие божества Амеша Спента,

А тем временем Ангхро Майнью, укрывшись в чёрной преисподней Тьме, порождал свои мерзкие исчадия — дэ́вов (авест. да́э́ва, древнеперс. дáйва) — злых демонов, которые должны были противоборствовать благим божествам — ахýрам.

Сначала царство Тьмы произвело Áка Мáну (среднеперс. Акомáн) — «Злую Мысль». Всеведущий Ахура Мазда предвидел рождение этого исчадия; потому он и создал среди божеств Амеша Спента «Добрую Мысль» — Boxy Ману.

Потом были порождены другие злейшие дэвы: И́ндра (среднеперс. Андáр), Шáру (или: Сáру; среднеперс. Шовáр, Совáр), а вослед Нахáтья (среднеперс. Накахéд, Накиáш), а вослед Тáрви, а вослед Зáири (среднеперс. Зари́г). Тарви и Заири — Голод и Жажда — стали врагами Амертат и Хаурватат.

Одновременно с Ака Маной Злой Дух создал Митáóхту (среднеперс. Митóхт) — дэва Лжи и лживых мыслей. Так возник Друдж (среднеперс., авест. Друг, древнеперс. Дрáуга)[8] — Ложь, первопричина всех грехов, преступлений и зла. Этой отвратительной твари было назначено сделаться главным врагом Аша Вахишты и Хшатра Вайрьи, главным супротивцем их миссии по поддержанию Истины, справедливости и праведности. [85]

И, наконец, в мир явился последний верховный дэв — Áйшма (средиеперс. Эшм) — «Буйство», «Ярость»; воплощение разнузданности и недисциплинированности, подлый вдохновитель грабежей, насилий, убийств, покровитель разбойных набегов кочевников, угоняющих у оседлых скотоводов скот и приносящих его в жертву дэвам.

{Сколь же мудрым и прозорливым был Ахура Мазда! С самого начала творения он предвидел, что Ангхро Майнью породит триаду, воплощающую злое начало, и знал, почему должно случиться так: ведь праведность каждого зороастрийца будет определяться тем, насколько он соблюдал завет бога, который откроет людям Заратуштра — священную триаду «хýмата—хýхта—хвáршта» — «добрые помыслы—добрые речи—добрые дела». Этот завет Мазда и олицетворил в своей небесной триаде: Boxy Мана—Аша Вахишта—Хшатра Вайрья. Дух Разрушения противопоставил триаду Ака Мана—Друдж—Айшма: злые мысли, ложь и преступления.}[9]

Потом благой бог стал творить материальный мир на месте былой пустоты.

{Сначала было создано небо, светлое и ясное, с далеко простирающимися концами, в форме яйца, из сверкающего металла <...> Вершиной оно достигало до Бесконечного Света [СК] — обители Ахура Мазды, а всё [последующее] творение было создано внутри неба — как в замке или в крепости, где хранится всякое оружие, необходимое для сражения, или как в доме, в котором есть все вещи [СК].

Вторым творением Ахура Мазды была вода.

Третьим творением была Земля. Бог поместил её в середине неба, как яичный желток в середине яйца [СК]. Она предназначалась для скота и мирной пастьбы и была ровной, гладкой, без единого холмика. Со всех сторон Землю окружили вселенские воды, а в недра её Ахура поместил минералы и руду. Земной шар на треть состоял из гранита, на треть из песчаника и на треть из плодородной почвы и глины.}[10]

Сходное описание Вселенной даётся в «Меног-и Храт»: а) 9.7: небо сделано из блестящего железа, которое называют также «сталь» [Ч]; в другой редакции этого же пассажа — из кровавого камня (то есть рубина — вероятно, подразумевается Цвет неба на заре; сравн. в «Бундахишн» 12.6: гора Усиндом <...> состоит из рубина — ив небесного вещества); б) 44.8-10: небо, земля, вода и всё остальное [что находится] внутри овала, напоминает птичье яйцо. Небо в изделии Ормагда устроено наподобие яйца, и Земля [находится] посредине неба подобно тому, как желток — посередине яйца [Ч]. [86]

В небе, между царством Бесконечного Света и Землёй, Ахура Мазда поместил светила: ближе всего к земле — неподвижные звёзды, над ними — Луну (авест. Мáха, среднеперс. Мах), и ещё выше — Солнце (авест. Хвархшáйта, среднеперс. Xуршéд).

Путь Солнцу был проложен — с востока на запад; ни к югу, ни к северу оно отклониться не могло, — так что круглый год день был равен ночи.

[5] Семь из гат Заратуштры («Ясна» 28-34) написаны тем же ритмическим размером, что и «Ахуна Вайрьи»; отсюда название этой группы гат: «Гаты Ахунавати».

[6] Словами «Судья», «Глава» передаётся авестийское понятие Рáту — духовный наставник и религиозный судья в арийском племени. Согласно зороастрийской религиозной системе, Рату поставлены над всеми классами благих живых существ и творений материального мира. Подробно см. далее — с. 103-104.

[8] В 1-й главе «Бундахишна» Друдж и Митохт фактически отождествляются; в других главах выступают раздельно. Ложь-Друдж мыслится как абстрактное начало и в то же время персонифицируется как дэвовское существо женского пола: людские грехи оплодотворяют её, и она рождает новые грехи, преступления и пороки. Однако из-за фонетического совпадения с грамматической формой мужского рода в русском языке имя Друдж обычно склоняют как мужское. В «Авесте» слово «друг» употребляется и нарицательно — в значении «дэвовское существо женского пола».

[9] Искусственная вставка в содержание «Бундахишна». Разного рода «иерархические классификации» Амахраспандов и верховных дэвов встречаются в том или ином виде почти во всех среднеперсидских богословских трудах. Иногда в триаду Добра вместо Шахревара входит сам Ормазд; в этом случае он олицетворяет Мараспáнд (авест. Мáнтра Спéнта) — Святое Слово.

[10] «Большой Бундахишн» 1.20-24.