- Пойдём в торговые ряды. Я выменяю что-то на часы.
- На часы? – Рой поднял бровь. – Рафаэль, не смей. Это личный подарок мистера МакКензи.
- А мне они не нравятся, - Энзо решительно направился вперёд.
- Я рад, что твоя депрессия прошла, но тебе не кажется, что это перебор? Ты же не отдашь эти часы за несколько разноцветных тряпочек?
- Я никуда не поеду в разноцветных тряпочках! – Энзо вскинул нос, что было довольно трудно сделать, учитывая, что жёсткий накрахмаленный воротничок и так впивался ему в подбородок, заставляя держать его высоко-высоко.
Рой молча показал на выход и, вернувшись на аэроплатформу, они направились в названный Энзо район
Рой этого каприза не понимал – в первую очередь потому, что торговые ряды, куда захотел поехать Энзо, на его взгляд были местом грязным и опасным, а один только вид холёного мальчишки неизбежно вызывал у торговцев желание поднять цены в несколько раз. Энзо, напротив, блошиный рынок любил. Во-первых, он напоминал ему о детстве. В отличие от стерильной плоскости молла, он казался живым. Во-вторых, здесь можно было отыскать аксессуары и коллекционные игрушки, которые не продавались больше нигде.
Едва услышав слова о торговых рядах, Рой понял, что ему следовало просто купить эти несчастные покрывала самому, оставив Энзо и дальше отмокать в молоке – эту процедуру Энзо тоже любил и тщательно скрывал от остальных мальчишек, что использует её, чтобы не давать никому узнать секрета его белоснежной кожи.
Рой вообще-то сомневался в магических свойствах молочных ванн, но капризы Энзо в целом окупались: среди участников клуба были такие, кто приходил туда исключительно ради него, а были и такие, кто ради него прилетали в Манахату и привозили коллекционерам редкий товар: как, например, нынешний гость – хозяин большого количества караванов кочевников, удерживающий монополию на несколько редких торговых путей Сабир Ар Маариф.
Рой очень боялся, что Энзо перед этим очень желанным для многих негоциантом взбрыкнёт: это была его маленькая изюминка, которая одних раздражала, а других приводила в восторг. Однако, похоже, встреча прошла более чем гладко – Сабир вышел ночью из комнат довольный, как сытый кот, а сам Энзо даже проспал пробежку.
Рой, впрочем, не испытывал желания таскаться с ним по торговым рядам до вечера, но стремительно понимал, что этого не удастся избежать: Энзо надолго застрял у лотка с сувенирными тросточками из разных миров, затем добрых двадцать минут рассматривал разномастные запонки и булавки, но так и не купил ничего.
- У меня всё это есть, - разочарованно протянул он.
- И если ты успеешь к Сабиру вовремя, будет ещё.
- А кто он такой? – с любопытством спросил Энзо, перемещаясь к следующему латку.
- Просто богатый кочевник. Кое-что нам привёз.
- У него есть гарем?
- Наверняка.
- И мальчики тоже там есть?
Несколько покупателей, стоявших вокруг, оглянулись на них, но Энзо сделал вид, что ничего не заметил.
- Вряд ли. У них не принято проводить ночи с мужчинами.
- Я заметил, - Энзо хохотнул, а затем ткнул пальцем на помост с рабами, - вот! Нашёл!
- Это не костюм кочевника, - заметил Рой, скептически разглядывая то, что заинтересовало Энзо – смуглого аборигена, такого же невысокого роста, как и сам юноша, на щеке которого красовалось клеймо рабочего плантаций плациуса.
- Зато это стоит золотых часов.
Рой промолчал. Подошёл к товару поближе и, повернув его лицо за подбородок сначала в одну сторону, затем в другую, произнёс:
- Это клеймо всё портит. И мне не нравится идея о том, что этот дикарь будет ошиваться в клубе.
- Но у Ливи есть раб!
Рой закатил глаза.
- Ливи раба подарил мистер МакКензи.
- А мне?
- А тебе подарили часы!