Эффект бабочки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Взрослых здесь тоже было достаточно, но музыку заказывали определенно не они.

Настя была представлена всем, все были представлены Настя, кто запомнил ее, а кого она — вопрос второй. Не успело это произойти, как в комнате снова появилась та самая Марина, которая, судя по всему, является хозяйкой дома, приглашая компанию пройти в беседку.

Первыми в том направлении помчали опять-таки дети: ужин было решено начать с десерта. Точнее задобрить дьяволят сладеньким, а потом пустить с миром, позволяя разносить дом дальше, чтобы спокойствием могла насладиться и взрослой компанией.

Снежану Настя определила, в общем-то, без особых проблем. Симпатичная блондинка в интересном положении тепло ей улыбнулась, а потом даже лично подошла, чтоб познакомиться.

Немного смущаясь, Настя тут же выпалила, что они с Глебом видели ее фотографии и им они очень нравились, на что Снежана хмыкнула, сказав, что после каждой выставки клянется, что эта последняя, а потом в очередной раз впрягается в это мучительное занятие.

— Почему мучительное?

— Потому что наслаждаешься ровно один вечер, когда презентуешь, а до этого бесконечно долго страдаешь, разочаровываясь в себе, сомневаясь, работая, в конце концов. Удовольствие мазохиста, в общем, — Снежана улыбнулась, Настя в ответ тоже.

— Я кое-что знаю об удовольствии мазохистов, — Самойлова удивленно вскинула бровь, будто прося уточнить, Ася не стала секретничать, — я танцую…

— Ооо, — разговор мог бы продолжиться, но к ним подошли мужчины, требуя внимания к себе и уставленному едой столу.

Пришлось расходиться, занимая места согласно купленным билетам.

Говорили за этим столом обо всем на свете. Во главе — Самойлов старший, отец Марка, рядом с ним с одной стороны — Марина, с другой — сын, а потом его жена, следом — женщина в возрасте, Глафира, если Настя правильно расслышала, Самарский с женой, другие люди… Много. Даже без детей, и то много. И все говорят — по очереди и в унисон, громко и шепотом.

Настя иногда вникала, даже что-то спрашивала и отвечала, смеялась над шутками, шутила сама, а иногда абстрагировалась, откидывалась на стуле, следя за сидевшим по левую руку Глебом. Он обычно в такие моменты увлеченно что-то рассказывал, а потом замечал, что девушка поглядывает, поворачивался к ней, брал за руку, сжимая ее ладошку под столом, продолжал речь.

После обеда компании разделились — мужчины отправились вслед за предводителем — Леонидом Самойловым — инспектировать сад, девичья же половина предпочла остаться в беседке.

Сюда же время от времени забегали дети, а все та же Глафира или Марина иногда пропадали, чтобы проверить, не вышло ли еще детское бесчинство за грани разумного.

— Никогда не буду рожать, — однажды в беседку ворвалась девочка-блондинка лет шестнадцати — красивая, высокая, статная, стройная, с яркими чертами лица. Она подлетела к столу, налила в стакан лимонад, осушила его, а потом упала на диван рядом со Снежаной, положила голову ей на плечо, практически простонала слова. — Их там столько, Снеж, этих демонят, и они все чего-то хотят!

Самойлова же провела по белым волосам, улыбнулась. Глядя на них, можно было уловить сходство — обе блондинки, обе с тонкими чертами, взгляды тоже похожи. Если бы Настя не знала, что это мачеха и падчерица, посчитала бы, что кровные родственницы.

— Ну тебе же не придется сразу десятерых рожать, Котенок. А по одному, это не так страшно…

— По два тоже, — в разговор вступила Самарская, сидевшая неподалеку. Девочка, которую назвали Котенком, как Настя поняла — старшая дочь Марка, хмыкнула, вывернулась из-под руки Снежаны, а потом вновь побежала к выходу. Она сегодня явно была ответственна за развлечения мелочи всех полов и возрастов. И пусть еще минуту тому пыталась показать, как эта участь ее тяготит, обратно бежала с энтузиазмом.

В дверях беседки девочка столкнулась с Глебом. Он вернулся, видимо, чтобы проверить, все ли с Настей хорошо. Боялся, что заскучает или засмущается. Боялся зря. Пусть вступать в беседы Веселова не слишком спешила, но слушала с большим удовольствием.

Глеб отступил, пропуская Катю, она же почти уже проскочила, а потом остановилась, обернулась, заговорила:

— А вы же меня дождаться обещали, Глеб Юрьевич… Верь после этого мужчинам… — тяжко вздохнула, бросила взгляд на Настю, подмигнула Глебу, чтобы тут же унестись к детворе. Беседка залилась веселым смехом, а Имагин подошел к Насте, опустился на ручку ее кресла, склонился к уху.

— Все хорошо?

Веселова кивнула.

— Не скучаешь?

Мотнула головой.

— Когда устанешь — скажи, поедем домой.

Настя бросила на мужчину благодарный взгляд, поцеловала в уголок губ и отпустила с миром, позволяя дальше развлекаться. Ему здесь хорошо, и этого уже достаточно для того, чтоб она не уставала, да и компания действительно собралась не худшая.

Молодые мамы делились опытом, мамы постарше поучали, еще не мамы слушали и мотали на ус. Какого-то особого внимания на себе Настя не чувствовала — нет, конечно, ей периодически задавали вопросы, но вполне дружелюбно и без подоплеки. О том, как они познакомились с Глебом, у обоих была заранее заготовленная история, которую они разработали еще для знакомства с ее мамой — Настя танцевала, он ее увидел. Без подробностей, без упоминания Баттерфляя, обморока, боязни быть тут же уволенной… Эта версия показалась присутствующим очень романтичной, а сама Настя рушить родившуюся в умах романтику не стала. В конце концов, глядя на все происшедшее с высоты нескольких прошедших месяцев, почти полугода, все выглядит совсем не так плохо. В чем-то намного хуже, чем можно было даже предположить, а в чем-то крайне удачно.

Периодически в беседку заглядывали чьи-то мужья, проверяли, все ли нормально, а потом смывались. Иногда забегала малышня — делилась успехами, набивала животы и тоже ретировалась.

В какой-то момент к Насте подошла Самарская, опустилась на ручку кресла так же, как недавно Глеб, заговорила первая.