Он украдкой взглянул на часы. 3:55. Самое время спать, как царь, а не слушать излияния новой знакомой. И на бестолковый флирт совсем не тянуло. Какой еще с нее толк?
– Анита, вы не могли бы перейти к цели нашей встречи?
– Мне нужна ваша помощь, как офицера полиции, – произнесла она бархатным голосом и доверчиво пожала его руку тонкими теплыми пальчиками.
Что это – очередной финт в спектакле «Несчастная Я» или действительно что-то стоящее?
– Я вас внимательно слушаю.
– Моя сестра уже несколько лет в коме. Лиля сделала неудачную модификацию, и… – голос дрогнул, в нем звучала боль. Впервые за вечер в Аните проступила естественность, лишенная мишуры сценического образа.
Сон как рукой сняло. Егор привычно включил коммуникатор, вывел форму заявления.
– Нет-нет! Никаких заявлений!
Анита накрыла коммуникатор ладонью.
– Хорошо, – согласился Егор и сунул устройство в нагрудный карман. – Но вы должны дать мне свой личный код. Так, на всякий случай.
– Конечно, – она кивнула. Ну почему она не была такой с самого начала – без дурацких ужимок и жеманства? Теперь перед Егором сидела скромная, растерянная девушка.
Коммуникатор коротко пискнул, приняв визитку.
– Итак, ваша сестра сделала неудачную модификацию.
– Да, – подхватила Анита. – Она состояла в обществе по спасению дельфинов афалин и хотела обрести способность дышать под водой. Но перестала дышать совсем. Без маски даже пяти минут не могла продержаться! Лиля пыталась все исправить, подала заявку в клинику от «Центра ГЭК»… День, когда ее увозили на каталке в операционную, стал самым ужасным днем в моей жизни. Мы больше не виделись, – Анита всхлипнула, обхватила обеими руками чашку латте, по щекам потекли слезы. Задерживаясь на мгновение на подбородке, они капали в чашку.
– Опять буду пить соленый, – нервно усмехнулась девушка. – Уже привыкла…
Она подняла на Егора глаза.
– Я знаю, что сестру уже не вернуть. Но ведь можно привлечь врачей к ответу! Они должны понести наказание!
– Вы обращались в полицию?
– Да. Начала процесс против «Центра ГЭК» и проиграла. Но это было только начало: продюсер расторг со мной контракт, и меня больше нигде не принимали. Ни в одном театре даже на порог не пускали. Те, кто еще недавно предлагал ведущие партии, делали вид, что мы не знакомы. А в прессе появились гадкие статьи. Якобы я безголосая… Егор, вы моя последняя надежда. Я должна отомстить. Теперь уже не только за Лилю, но и за себя, за то, что они раздавили меня, как букашку!
Вздохнув, Егор передвинул блюдце. Дно противно царапнуло по столу.
– Анита, вы ведь понимаете, что я вам ни чем не смогу помочь? – негромко, но твердо произнес он. – Вы должны знать, что в клиниках существуют определенный процент неудач, и что ваша сестра подписывала документы, где об этом ей сообщили. И она дала согласие. Юридически они правы. А что до морального аспекта и ваших карьерных затруднений… Не берусь это обсуждать. Мне жаль вашу сестру. Правда.
Приглушенный всхлип, полные слез синие глаза напротив.
– Я знаю, – сказала она. – И понимаю, что выступить против «Центра ГЭК» было несусветной глупостью. Но ведь вы боретесь с незаконными модификаторами, верно? И можете остановить других подонков, которые кромсают девочек в подпольных клиниках. У меня есть информация. Я не сидела эти годы просто так, я многое знаю. Адреса, людей. Вадик мне здорово помог.
Егор хмыкнул.
– У нас сугубо деловые отношения, – вставила Анита, истолковав хмыканье по-своему. – Я видела, что вы общались в баре. И знаю о чем. Так вот, «Легион» не те, кто вам нужен.
– И? Кто у нас плохие парни?
– Они называют себя «Анти-ген».
***
Разбудил Егора коммуникатор. Устройство надрывалось то музыкой, то звоном, то еще какой-то бредятиной, а он не мог даже пошевельнуться, чтобы отрубить. Только после второй звуковой атаки удалось продрать глаза. Спать хотелось неимоверно, тело ломило – после встречи с Анитой он уснул в машине, решив не тратить времени на дорогу домой. Мол, посплю тут, и поутру сразу в отдел.
Утро.