Она скривилась.
— Говоря об этом, я сожалею о прошлой ночи. — Затем она искоса по-смотрела на него. — Подожди.… Как ты оказался здесь сегодня? Я знаю, что ты уложил меня в кровать, когда привез домой, и ты был здесь, когда я проснулась. Так ты был всё еще здесь, когда кто-то пытался ворваться?
Джейс шагнул назад и сжал руки в своих карманах.
— Есть вещи, которые ты должна знать, Мишель. Вещи обо мне. О парне, который ворвался прошлой ночью. Мы пообедаем и прогуляемся. Тогда я объясню всё. Я обещаю. Согласна?
Мишель всматривалась в него немного до того, как подать руку для рукопожатия.
— Согласна.
Он заставил ее смех прекратиться, схватив ее за руку и таща в свои руки, сильно целуя. Она резко убрала рот и прижалась к его груди, прежде чем он смог углубить поцелуй.
— На большее из этого. Прекрати. Мы умрем от голода, если продолжим также. — Она прогнала его. — Иди, садись. Мне нужна еда сейчас же.
Джейс фыркнул и повернулся, чтобы пройти к барному стулу. Затем она удивила его, хлопнув его по заднице. Сильно. Он посмотрел через плечо и нахмурился.
Она подмигнула ему.
— Ты не единственный, кому нравятся задницы, милый.
Глава 8
Мишель сняла своё пальто из шкафа в коридоре и продвинулась к заднему крыльцу, где Джейс ждал ее. Она ожидала неудобную тишину после того, что произошло в душе, но не было никакой неловкости. Вместо этого она расслабилась в его компании, в то время как они кушали. Разговор тек легко между ними, когда они говорили об их детстве, подтрунивали друг над другом и смеялись над розыгрышами, которые он устраивал своей сестре, когда они были младше.
Не говоря уже о том, как она упивалась вниманием, которое он предоставлял ей. Она никогда не чувствовала себя настолько желанной в своей жизни.
Однако предчувствие пробивалось как темное облако в ее ум из-за того, что должно было произойти. Должно быть это что-то плохое, раз он отложил разговор. Они установили, что он не был геем. Она покачала головой и позволила себе улыбнуться. Определенно не гей.
То, что беспокоило ее больше всего, так это что он заявил, знает кое-что о её предрассветном злоумышленнике. Откуда? Что он может знать? Дерьмо, что, если он послал мужчину, чтобы тот ворвался к ней? Ее рука приостановилась на дверной ручке, в то время как дюжина сигналов тревоги взревела в ее голове.
Он позвал с обратной стороны двери.
— Ты идешь, милая?
Черт, просто успокойся, Мишель.
Паранойя и чувство самосохранения заставляли ее схватить одну из вилок с другой стороны столешницы, которыми они ели. Зажимая серебро в кармане ее пальто, она выпрямила плечи. Открывая дверь, она ступила на подъездную дорожку и сразу же остановилась.
Джейс стоял на верхней ступеньке, нося футболку с коротким рукавом, джинсы и ничего иного. Включая обувь.
— Где твоя обувь? — практически выкрикнула она. — Как ты при этом не замерзаешь до смерти?
Прохладный осенний воздух пробирал ее до костей. Никакой нормальный человек в здравом уме не пошел бы в лес без его чертовой обуви.
Он пожал плечами и подмигнул.
— Я немного разгорячен, детка. — Он протянул руку ладонью к ней в приглашающем жесте.
Мишель смотрела на его большую, мозолистую руку в течение долгого времени. Тогда она нашла в себе силы и вышла вперед, поместив свою руку в его. Он скрестил их пальцы и повел ее вниз по лестнице через задний двор и к тропе, ведущей к лесу. Казалось настолько естественным прогуляться рука об руку с ним, к приближающемуся закату.
Как только они прошли, как казалось практически милю, он остановил ее на маленькой поляне около тропы. Он подвел ее к упавшему дереву и отпустил ее руку.
— Дай мне минутку, хорошо?
— Мм, конечно. — Она была чертовски смущена из-за того, что ему требовалась минута и охренительно нервничала, пока ждала его, чтобы разъяснить уже всё. Каждый раз, когда кому-нибудь требовалась минутка, это не предвещало хороших вещей. Она запихнула руки в свои карманы, левая рука задела холодное серебро, и села на бревно позади нее.
Ее беспокойство росло, пока он шагал вперед и назад, проводя рукой по своим коротким каштановым волосам. Он остановился перед ней. Обычная игривость в его пристальном взгляде отсутствовала. На его месте была серьезная настойчивость, которая ее волновала.