Учение магов [Компендиум зороастрийских верований]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Следовательно, грех, если взглянуть с этой точки зрения, — явное извращение, это неспособность различить, кто ваш друг и кто враг. Зороастрийская Религия делает совершенно ясным, что Бог — это друг Человека и никогда, ни при каких обстоятельствах, чтобы там ни случилось, он не может причинить ему страдания. Все зло и все страдания происходят от Ахримана. Таким образом, для зороастрийца признать, что Бог хотя бы только допускает зло, равносильно тому, что приписать ему качества, абсолютно противоположные его природе, такие, которые соответствуют как раз Ахриману. Это равносильно превращению Бога в какого-то демона, что оборачивается наказанием, поскольку в этом случае Ахриману уступают нечто от тех качеств, которые монотеисты обычно приписывают Богу, обеспечивая тем самым подлинный триумф Ахримана, так как, помимо того, что он Разрушитель, он еще и Обманщик, и его обман принимает форму усилия убедить людей, что зло происходит от Бога. Однако, его победа над отдельными душами краткосрочна, потому что в конце все человеческие души, воссоединившись со своими телами, возвратятся к Хормазду, который является их создателем и отцом.

В этой главе мы рассмотрим лишь судьбу индивидуальной души по смерти тела. Дадим слово самому «Меног-и-Кхрату».

(ред. Анклесария, I, 71-124)

«(71) Не вкладывай свою веру в жизнь, ибо в конце концов смерть заберет тебя; (72) и собака и птица разорвут твой труп, а твои кости падут в землю. (73) Ибо три дня и три ночи душа сидит у изголовья тела. (74) А на четвертый день на рассвете душа, сопровождаемая благословенным Срошем, добрым Вайю и могучим Вахрамом, и противясь Астовидату (демону смерти), злому Вайю, демону Фрезишту и демону Визишту и гонимая активной злой волей Ярости, злодея с окровавленным копьем, достигает высочайшего и ужасного Моста Воздаятеля, к которому должен придти каждый, чья душа спасена, и каждый, чья душа проклята. Здесь ее поджидает много врагов. (75) Здесь душа страдает от злой воли Ярости, владеющей окровавленным копьем, и от Астовидата, который поглощает все сотворенное и не знает насыщения, (76) и здесь она получает поддержку от посредничества Михра, Сроша и Рашну, и вынуждена подчиниться взвешиванию своих дел справедливым Рашном на весах духов, и он не допускает никаких отклонений этих весов ни в какую сторону, ни для спасенных, ни для проклятых, ни для королей, ни для принцев; (77) ни даже на ширину волоса не позволяет он склонить чаши весов из почтения к личности, (78) ибо он отправляет беспристрастный суд и для королей, и для принцев, и для смиреннейшего из людей. (79) И когда душа спасенного проходит через этот мост, то ширина его становится в один парасанг. (80) И душа спасенного благополучно переходит его, сопровождаемая благословенным Срошем. (81) И его собственные добрые дела выходят встречать его в форме юной девы, более прекрасной и светлой, чем все девушки на свете. (82) И душа праведника вопрошает: „Кто ты, ибо никогда на свете не видел я девушки светлее и прекраснее тебя“. (83) И форма юной девы говорит в ответ: „Я вовсе не девушка, но твои добрые дела, о юноша, чьи мысли и слова, дела и религия были добрыми; (84) ибо, когда на земле ты видел кого-то, кто приносил жертву демонам, ты садился (поодаль) и приносил жертву богам. (85) А когда ты видел человека, творящего грабеж и насилие, который приносил горе добрым людям, оскорблял их и накапливал неправедно добытое добро, то ты отказывался принимать у себя такого человека грабежа и насилия; (86) и напротив, ты внимательно заботился о добрых людях, угощал их и оказывал им гостеприимство, и давал милостыню и тому, кто (пришел) из ближних мест, и тому, кто издалека; (87) и ты собирал свое богатство в праведности. (88) А когда ты видел человека, который совершал неправый суд и брал взятки или лжесвидетельствовал, ты садился и произносил свидетельство правильное и истинное. (89) Я — твои добрые мысли, добрые слова и добрые дела, те, что ты думаешь, говоришь и делаешь. (90) Ибо, хотя я и была уважаема, ты сумел взрастить уважение ко мне, и хотя у меня и было доброе имя, ты прославил его еще более, и хотя я и была наделена достоинством (kharromand), ты еще увеличил его“.

(91) И когда душа покидает это место, до нее доносится душистый ветерок, более приятный, чем все ароматы. (92) И тогда душа спасенного спрашивает Сроша, говоря: „Что это за ветерок, что никогда на свете я не вдыхала подобного благоухания?“ (93) И благословенный Срош отвечает душе праведного, говоря: „Это ветер, веющий с Небес, потому он столь благоуханен“. (94) Вслед за тем, с первым шагом он достигает неба добрых мыслей, со вторым шагом — неба добрых слов и с третьим шагом — неба добрых дел, с четвертым шагом он достигает Бесконечного света, где царит всеблаженство. (95) И все боги и Амешаспенты приходят приветствовать его и расспросить, как он себя чувствует, говоря: „Как прошло твое путешествие из того временного, ужасного мира, где столько зла, в этот мир, который не проходит и в котором нет врага, о юноша добрых мыслей, добрых слов и дел и доброй религии?“

(96) И тогда Хормазд, Господь, говорит, говоря: „Не спрашивайте его о его самочувствии, ибо он расстался со своим любимым телом и прошел по опасной дороге“. (97) И они подают ему сладчайшую пищу из всех, даже масло ранней весны, чтобы его душа отдохнула после трех дней ужаса Моста, насылаемого (на нее) Астовидатом и другими демонами, (98) и он усаживается на всевозможно украшенный трон.

(99) Ибо это объявлено в откровении, что сладчайшая из всей пищи, предлагаемая небесными богами мужчине или женщине после расставания сознания с телом, это всегда масло ранней весны, и что они сажают (человека) на всевозможно украшенный трон. (100) И навечно и навсегда он поселяется с небесными богами во всеблаженстве навеки.

(101) А когда умирает человек, который проклят, то на протяжении трех дней и ночей душа парит у его головы и плачет, говоря: „Куда мне теперь идти и в ком теперь я найду убежище?“ (102) И на протяжении этих трех дней и ночей он видит своими глазами все грехи и нечестие, совершенные им на земле. (103) А на четвертый день демон Визареш приходит и связывает душу проклятого самым постыдным образом и, несмотря на противодействие благодетельного Сроша, тащит ее к Мосту Воздаятеля. (104) Там справедливый Рашн делает ясным душе проклятого, что он (действительно) проклят. (105) Вслед за тем демон Визареш хватает душу проклятого, избивает ее и, обращаясь с ней без всякой жалости, гонит ее Яростью. (106) И душа проклятого вопит громким голосом, издавая стоны и с мольбой произнося множество жалких оправданий; он сильно отбивается, хотя его жизненное дыхание уже прекращено. (107) Когда все его усилия и жалобы оказываются напрасными, и ни боги, и подавно — ни один из демонов не предлагают ему (никакой) помощи, демон Визареш тащит его, против его воли, в самый нижний Ад.

(108) Затем юная дева, которая вовсе не похожа на юную деву, выходит, чтобы встретить его. (109) И душа проклятого говорит этой гадкой девке: „Кто ты? ибо никогда среди отвратительных девок на свете я не видел более гнусной и омерзительной, чем ты“. И в ответ говорит ему эта гадкая дева: „Я не девка, но я твои дела, отвратительные деяния, злые мысли, злые слова и дела, и злая религия. (111) Ибо когда на земле ты видел кого-то, кто приносил жертву богам, тогда ты садился (поодаль) и приносил жертву демонам. (112) И когда ты видел человека, который угощал добрых людей и оказывал им гостеприимство и подавал милостыню и тем, кто (пришел) из близких мест, и тем, кто издалека, тогда ты принимался наносить им оскорбления, бесчестил их, не давал им милостыни и захлопывал перед ними свою дверь. (113) А когда ты видел человека, который совершал справедливый суд, или не брал взяток, или давал истинное свидетельство, или говорил в праведности, тогда ты садился и вершил неправедный суд, лжесвидетельствовал и говорил неправедно. (114) Я — твои злые мысли, злые слова и злые дела, которые ты думал, говорил и делал. (115) Ибо, хотя я и была беспутна, ты сделал меня совсем непутевой; и хотя я и была дурной славы, ты опозорил меня еще более; и хотя я и сидела среди не знающих, ты сделал меня и вовсе бессознательной“.

(116) Затем, с первым шагом он идет в ад злых мыслей, со вторым — в ад злых слов, и с третьим — в ад злых дел. А с четвертым шагом он оказывается в присутствии ненавистного Духа Разрушения и других демонов. (117) И демоны издеваются над ним и, насмехаясь, говорят: „Что ты горюешь о Хормазде, Господе, и Амешаспентах и благоуханных и восхитительных Небесах, и что за иск и жалобу имеешь ты от них, коль ты пришел проведать Ахримана, и демонов, и мрачный Ад? Ибо мы будем мучить тебя без всякой жалости, и столь долгий срок ты не будешь знать ничего, кроме страданий“.

(118) И Дух Разрушения кричит на демонов, говоря: Нечего расспрашивать его о нем, ибо он расстался со своим любимым телом и прошел по этому самому дурному коридору; (119) но подайте-ка ему лучше самую грязную и вонючую еду, которую может произвести Ад».

(120) Тогда они приносят ему яд и отраву, змей и скорпионов и других ядовитых гадов, которые обитают в Аду, и они подают ему их, чтобы есть. (121) И до Воскрешения и Окончательного Тела он должен оставаться в Аду, страдая от многих мук и многих (видов) наказаний. (122) И пища, которую он вынужден там есть, вся как бы сгнила и похожа на кровь.

(123) И Дух Природной Мудрости сказал мудрецу: «Итак, смотри, вот то, что ты спрашивал о поддержании тела и спасении души, и теперь тебе рассказано об этом и ты наставлен мной. (124) Будь внимателен к этим наставлениям и применяй их на деле; ибо это — твой высший путь для поддержания тела и спасения твоей души».

ГЛАВА X ВОСКРЕШЕНИЕ ТЕЛА И ВЕЧНАЯ ЖИЗНЬ

Как мы уже видели, для зороастрийцев, как и для христиан, индивидуальный суд души после смерти — это лишь предварение заключительного суда в конце времени, когда тело будет воскрешено и воссоединится с душой. Зороастрийская традиция, однако, логичнее христианской, так как в отличие от христианского вечного Божьего приговора над человеческой душой, который окончательно закрепляется за ней, когда она уходит из этой жизни на земле, и просто подтверждается в момент Последнего Суда, в «день гнева, когда даже праведники едва ли могут надеяться», для зороастрийца последний расчет, если так можно выразиться, это лишь предварительная стадия к трем дням очищения в расплавленном металле, после чего проклятые выходят из Ада, и все человечество без исключения воссоединяется в небесах, где оно будет вечно славить Бога. Бог не осуждает свои созданья на вечные муки за грехи, совершенные во времени, сколь бы они ни были ужасны. Они наказываются и наказываются сурово во временном Аду, которым управляют Ахриман и его демоны; но никакой добрый Бог не может назначить вечное наказание своим твореньям, сколь бы тяжки ни были их грехи, ибо это противоречило бы и его доброте и его справедливости. Думать иначе — значит приписывать Богу качества, свойственные Дьяволу, а для зороастрийца это — грубое богохульство. Иегова Ветхого Завета в своей ярости не совместим с его представлением (о Боге), как и деспотичный Аллах Корана. Зороастрийский Бог истинно смягчает справедливость милосердием, в нем нет «ужасной» стороны, и менее всего он способен на гнев — качество, персонифицированное зороастрийцами в виде демона Аэшмы, который, вместе с Азом, является при Ахримане демоном Похоти, самым опасным и самым губительным из всего скопища демонов.

Таким образом, завершающее Воскрешение, Фрашакарт или «Восстановление», это не столько заключительный суд, сколько время, когда все существа будут восстановлены и когда все снова будет хорошо. Это окончательная победа Хормазда над Ахриманом, принципа добра над принципом зла, когда последний теряет силу навечно и навсегда.

Текст, воспроизводимый нами в этой главе, взят из Бундахишна, который мы уже пространно цитировали. Фрашакарт или завершающее Восстановление творения Хормазда и окончательное изгнание Ахримана и его скопища излюбленная тема авторов пехлевийских книг. Во всех подробностях ее осветили Манушчихар и его брат Затспарам, жившие в IX в. по Р.Х. Причем первый из них дает очень детальный и полный ортодоксальный отчет о последних днях, тогда как второй развивает версию, в которой заметны следы зерванистской ереси. Помимо этих, есть еще два других полных отчета, один из них — в пехлевийском Ривайяте, или «Традициях», а другой — в Бахман Яште. Я избрал перевод Бундахишна, во-первых, потому что он относительно более сжат, во-вторых — потому что он менее сложен, чем у Манушчихара, хотя последний претендует на больший ортодоксальный авторитет, и в-третьих потому, что он свободен от массы разнородного мифологического материала, который перегружает многие другие произведения, делая их поэтому малопригодными в книге для широкой публики. Переводы Манушчихара и Затспарама, несомненно, превосходны, как литературные произведения, но Бундахишн дает самую суть этой финальной драмы битвы добра и зла в более кратком объеме и потому больше подходит, как завершающий аккорд в этих избранных страницах из зороастрийских текстов, поскольку имеется в виду познакомить читателя со всем существенным в учении зороастрийцев, с их теорией и практикой, их космологией и эсхатологией. Кроме того, адекватная реакция и перевод отчета Затспарама, имеющего высокое достоинство, в связи с грандиозной темой ниспровержения зла и воскрешения всего сущего в вечной жизни, уже приведена в другом месте.

Мы уже отмечали, что в тексте из Бундахишна, где описано поведение первой человеческой пары, поедание пищи считается грехом. Подобное очевидно и в настоящем тексте, где постепенное избавление от привычки есть рассматривается как ведущее к бессмертию; ибо только так может быть побеждено могущество демоницы Аз, представляющей Похоть и Обжорство (не договорено: у зерванитов. — прим. перев.). Я уже уделил значительное место (демонице) Аз в другом месте, но это относилось к зерванистской ереси. В ортодоксальном зороастризме, который, по-видимому, с не меньшим правом связывает Аз с «обжорством» скорее, чем с более объемлющей «похотью», она выступает как демон, несущий основные причины смерти, который, поэтому, является первым препятствием к достижению бессмертия.

Зороастризм не отрицает того факта, что жизнь тела может поддерживаться лишь принятием пищи, т. е. поглощением других жизней и усвоением их в системе организма. Тело, которое должно умереть, характеризуется тем естественным фактом, что оно должно есть, и этот процесс — как раз то, чем Аз живет и длит свое существование. В последние дни, однако, когда сила Ахримана и его демонов значительно уменьшится, человек сможет жить практически «ничем», и это в свою очередь лишит Аз ее естественного подкрепления. В конечном счете человек сможет обходиться вообще без пищи и питья. «Бундахишн» не следует Затспараму, согласно которому Аз, лишенная своего обычного прокормления, продолжает пожирать других демонов и грозит съесть самого Ахримана. Эта версия бытовала, по всей видимости, исключительно у зерванитов, так как более ортодоксальные переводы ничего не говорят об этом. Во всяком случае, в «Бундахишне» Ахриман избавлен от этого самого последнего унижения, и Аз ничего не остается, как совершенно зачахнуть.

Кроме того, в «Бундахишне» окончательное Воскрешение предшествует низвержению Ахримана и демонов, тогда как у Затспарама оно идет вослед. Герой драмы воскрешения Сошианс, последний из посмертных сыновей Зороастра, появляется в последние три тысячелетия последних времен, чтобы осуществить Восстановление. Его имя условно переводится как «Спаситель», буквально же оно означает «тот, кто, приносит благо», что ясно отражено в пехлевийском переводе sutomand, означающем «благотворный» или «полезный». Его предназначение состоит в том, чтобы восстановить человеческие тела из элементов, на которые они распались, и воссоединить их с их душами. Когда это будет сделано, воскрешенные претерпят трехдневную ордалию расплавленного металла, последнее наказание, предстоящее тем, кто осужден, прежде чем они призываются к участию в блаженстве, которое является окончательным уделом всего человечества. Эта ордалия не причинит ни малейшей неприятности тем, кто уже спасен, так как вздымающийся волнами металл покажется им теплым молоком; но осужденные должны испытать всю суровость и реальность этой муки.

Итак, вот уже все человечество полностью очищено от всех пятен и налетов прошлых дурных дел, но оно еще не получило телесного бессмертия. Это может показаться достаточно странным, но последнее осуществляется путем единственного последнего животного жертвоприношения, исполняемого самим Сошиансом. В этом ритуале он дает бессмертие быку Хадхайесу, и из его жира приготовляется белая Хом или Хаома, та самая жидкость, которую верующие получали на земле в таинстве причастия, как залог бессмертия, и которую теперь они получают на самом деле, как эликсир вечной жизни.

Сошианс, рожденный из семени Зороастра, считается героем, а не богом. Следовательно, то, что ему поручено окончательное восстановление мира и воскрешение мертвых представляет акт божественной милости. Бог хочет, чтобы телесное возрождение человечества было осуществлено одним из числа людей. Сошианс берет на себя все бремя ответственности за эту человеческую драму, а Хормазд и его божественные союзники вторгаются лишь для того, чтоб свести собственные счеты с Ахриманом, Дьяволом, и его отвратительным выводком. Каждый из Амешаспентов хватает своего исконного врага и уничтожает его. В конце концов остаются только Ахриман и Аз. Теперь наступает черед Хормазда принести великую жертву, чтобы обеспечить полное поражение этих демонов. И поскольку она совершается, то нечестивая пара поглощается «мраком и тьмой», из которого они уже никогда не вернутся. Ахриман «пал вниз и стал бессознательным, так что ему уже никогда не выйти из этого низкого состояния. Некоторые говорят, что он как бы навечно обессилен, убит, и что никогда уже ни Дух Разрушения, ни его мир не будут существовать».

В отчетах пехлевийских книг, описывающих это финальное поражение Ахримана, нет определенности в том, был он действительно уничтожен своим ниспровержением или нет. В противовес этому ортодоксальный взгляд, как видно, таков, что, поскольку он по определению — материя, то он не может быть реально обращен в ничто. Однако, по единодушному согласию всех источников, он может быть доведен до абсолютной немощи. Его состояние кажется аналогичным состоянию человеческого тела после смерти — оно не уничтожается, но разлагается на бессознательные и бездействующие атомы, которые бессильны восстановить сами себя в единое существо, наделенное силой действовать. Таким образом, нет никакой возможности возобновления агрессии Ахримана против уже переустроенного мира.

Так как Ахриман и Аз уничтожены, то «змей Гочихар» — мистический демон, опутывающий небо на протяжении всего «смешанного состояния» (в Авесте — так называемая «эпоха смешения» — прим. перев.), падает на землю и, в конце концов, сгорает в потоке расплавленного металла, где человеческий род очищается. Добрые творенья освобождены теперь навеки от всякой вражды и противодействия и наслаждаются вечной жизнью в состоянии блаженства с Хормаздом и его богами.

На протяжении этой маленькой книги мы видели, что зороастрийцам свойствен чисто земной, здравомыслящий подход. Их концепция Неба не представляет исключения из этого правила. Небо — это просто возвращение к земному состоянию дел, как оно было до того времени, когда Ахриман имел безумие напасть. Оно подобно гигантскому союзу семейств, в котором восстановлен идеал земной жизни, жизни, которая вертится вокруг человеческой семьи, и где муж может однажды насладиться близостью со своей законной женой и обществом своих сыновей и дочерей. Жизнь в Небесах — это естественное совершенство жизни на земле, где тело наслаждается своими естественными удовольствиями, кроме того, что, будучи бессмертно, оно не имеет желания есть, и где душа во весь голос воздает хвалу Хормазду и Амешаспентам. Там вся человеческая семья, навеки воссоединенная, живет в вечном блаженстве.

БУНДАХИШН (ред. Анклесария, стр. 220–228, Джусти, стр. 40–43)

«(1) Сказано в Религии, что именно, как Машие и Машиана после того, как они выросли из земли, сначала стали потреблять воду, затем растения, затем молоко и затем мясо, так и люди, когда они близки к смерти, сначала отказываются от мяса и молока, затем от хлеба, но до самой смерти они пьют воду.

(2) Так и в тысячелетие Аушидармаха (последнее тысячелетие перед пришествием Сошианса) сила Аз (ненасытности) так уменьшится, что люди будут удовлетворяться, принимая еду лишь один раз в три дня и три ночи. После этого они откажутся от поедания мяса и будут питаться лишь растениями и молоком домашних животных. Вслед за тем они откажутся и от питья молока, затем и от питания растениями и будут только пить воду. За десять лет до пришествия Сошианса они достигнут состояния, при котором они не будут есть ничего и все же не умрут.

(3) Затем Сошианс восстановит мертвых, как говорит Религия: „Зороастр спросил Хормазда: „Откуда может тело, которое разнес ветер и смыла вода, снова быть сложено вместе; и как будет происходить восстановление мертвых?“ И Хормазд дал ответу и сказал: „Когда я устанавливал небо без колонн на невидимой (menok) опоре, чтобы его края широко раскинулись, блестящие, из вещества сверкающего металла, и когда я создавал землю, которая поддерживает все материальное творенье, хотя сама не имеет телесной опоры, и когда я водворял Солнце, Луну и звезды — (эти) формы света — и настраивал их ход в атмосфере, и когда я произвел зерно на земле и широко рассеял его так, чтобы оно вырастало вновь и приносило большой урожай, и когда я окрашивал разноцветными и разнообразными цветами растения и когда я дал им огонь и другие вещи, и он не сжигал их, и когда я формировал эмбрион в материнской матке, подводил к нему питание и изготовлял различные органы волосы и кожу, ногти и кровь, и сухожилия, и глаза, и уши и множество других, и когда я придал ноги воде, чтобы она могла бежать, и когда я запускал облака в вышине (menokih), чтобы они разносили воды, идущие от земли, и низвергали их дождем там, где им полагается, и когда я сооружал атмосферу (vay), которая раздувается и сжимается, как хочет, движимая силой ветра, и это можно увидеть глазом, но нельзя схватить рукой — когда я создавал каждую из этих вещей, то созидание каждой из них было труднее, чем восстановление мертвых, так как в воскрешении мертвых у меня есть помощь от подобных этим; а когда они еще не были сотворены, у меня не было такой поддержки.

(4) И вот смотри! Если я сотворил то, чего еще не было, то почему же невозможно для меня восстановить то, что уже было? Ибо в то время я запрошу у Духа Земли кости, у воды — кровь, у растений — волосы, у ветра — дух (jan), точно так, как они получили их в первотвореньи“.