Тогда я и сказала, что не смогу оплатить ни цента, поскольку меня уволили. А Майк заорал так, что зазвенели все эти проклятые зеркала в бесчисленном количестве расставленные по залу.
– Да, меня уволили, – повторяю я, а еще оглядываюсь по сторонам, словно не веря своим глазам, где нахожусь и что на мне одето.
Майк решил наплевать на традиции и отправился выбирать платье вместе со мной. А мне было все равно, где я, с кем и что делаю. Мне говорили – я делала.
Ровно до этого момента. Хорошо еще, что не у алтаря опомнилась.
Майк сорвал бабочку, размял красную шею рукой. Он в гневе.
– Давно? Почему ты не сказала об этом? Ты ведь знаешь, какое у меня положение, Эмма. И что я не могу себе сейчас позволить тратиться.
– Давно, – только и ответила я.
Майк уставился на меня выпученными глазами.
– Ладно, – он провел по волосам, пытаясь успокоиться. – А контракт? Проценты от сделки? Ты ведь говорила, что успешно заключила его с теми двумя фирмами.
– Контракт так и не заключили.
– То есть никаких процентов?
– Никаких, – кивнула я.
– Ну… Это очень паршиво, крошка, – протянул он сквозь зубы.
– Знаю. Но тебя ведь взяли в тот клуб на севере? Давай отложим свадьбу до твоей первой игры в новом сезоне.
Майк отвел глаза в сторону.
– Майк, тебя ведь взяли в тот клуб на севере? – повторила я с нажимом.
– Нет, – холодно отозвался он. – Они выбрали другого, потому что это паршивый клуб. Я уже закинул удочки в два других.
– То есть все это время ты тоже сидишь без денег.
– Не дави на меня! Я надеялся, что ты поддержишь меня в этот сложный период! Как-никак мы скоро будем одной семьей! Или ты собиралась сидеть у меня на шее?!
– Что, прости?
Одуряющий сладкий запах белых лилий в стеклянном вазоне на столе кружит голову. А еще эти слова. Нереальность происходящего покрывается мелкими трещинками и хрустит под напором действительности.
Чувствую себя спящей красавицей, которая пробудилась после столетней спячки не благодаря поцелую принца, а потому что он с наглой усмешкой ткнул локтем под ребра и грубо велел просыпаться.
А Майк не утихает. Он гремит, как далекие раскаты грозы, мрачнеет, как дождевые тучи, но я с ошарашенным видом гляжу только на платье на мне и на смокинг на нем. И в очередной раз думаю, когда же это я так отключилась и ушла в себя, что даже не заметила, как до этого дошло? И самое главное я, похоже, вообще многое не замечала в отношении Майка. И это недопустимо.
– Ах вот, каков был твой план, Эмма! Или, может быть, ты закрыла сделку, но мне говоришь, что денег нет, чтобы потратить их только на себя, крошка? Скажи мне правду!
– Правду? – вспыхнула я. – Ты хочешь правду?
Правда, которая до этого момента невероятно пугала меня, теперь расправляет плечи и отряхивается, как боец перед выходом на ринг.
– Да, твою мать! Может быть, ты хочешь и мои денежки себе прибрать? А, Эмма? Давай!! – орет Майк и его шея и лицо становятся лиловыми от натуги. – Я же тебя насквозь вижу!
Вдох. Выдох. Прикрыть глаза и открыть. Время правды пришло.
За эти минуты для Майка ничего не успело измениться, для меня же изменилось все. И прежде всего, я сама. Сдержанная, замкнутая, растоптанная и уничтоженная, я вдыхаю полной грудью и ору так сильно, как будто он стоит на дне Большого Каньона и мне непременно нужно, чтобы он услышал меня.
– Хочешь правду? Пошел ты к черту, Майк! Я сплю и вижу, чтобы швырнуть тебе это кольцо в лицо. Вот она правда! Ты жалок! Вместо того чтобы строить карьеру, ты пропил свои шансы. Конечно, тебе теперь все отказывают! А ты-то и рад, ты же на мои деньги, оказывается, рассчитываешь!