— Возьмите осторожно больного!
Тут Кирилл Иванович подошел к койке, стал у ее изголовья так, что закрыл лицо Кравцова, удивленно посмотрел на всех и тихо, но внушительно спросил:
— Куда взять?.. Его взять? Куда взять?
— В дом, конечно, — сказал Минорный.
— В лечебницу, — одновременно произнес доктор и пристально уставился чрез очки в лицо Ярославцева.
Тот крепко потер себе лоб, как бы с усилием вспоминая что-то.
— Д-да!.. В лечебницу!.. А зачем же, собственно?.. И кто вы? — и Кирилл тихонько дотронулся до рукава доктора.
— Я — доктор, заведующий домом для душевнобольных, — сказал господин в очках, не переставая рассматривать его.
«Интеллигентный человек, значит!» — сообразил Кирилл и протянул ему руку.
— Мне приятно видеть вас… и я рад, что вы тоже идете за ним, — сказал он, кивнув на Кравцова.
— Мы приехали в карете, — вмешался Минорный, тоже подозрительно оглядывая Кирилла.
— Ну, это напрасно, — махнул рукой Ярославцев, — мы пойдем все пешком, он — особенно.
— Да ведь он буянить будет на улице! — тихо воскликнул Минорный.
— То есть как это? — удивился Кирилл.
— Да вы что, батенька?.. Образумьтесь! Или вы тоже, как он, с ума сошли?..
— Позвольте! — остановил доктор Минорного.
Кирилл вспыхнул и оглянул всех с улыбкой недоверия, со страхом в глазах. Трое людей стояли и смотрели на него с боязливым любопытством и догадкой. Кирилл то краснел, то бледнел от внутренней работы. Улыбка исчезла из его глаз, и они, странно расширясь, вдруг ярко вспыхнули мыслью.
— Господа! — просительно зашептал он, сжимая руки и хрустя пальцами. — Господа! Что вы? Это ошибка! Вы считаете его безумным? Это обидная ошибка, господа! Оскорбительная ошибка! Послушайте меня — оставьте его так, как он есть. Дайте ему исполнить задуманное им дело. Это великое, необходимое дело! Вы знакомы с его идеей? Нет? Как же вы, господа, решаетесь на такое отношение к нему?.. Это… странно! Вы послушайте! Я постиг его, я усвоил его идею. Ведь согласитесь, я же — разумный человек. Вот Бабкин засвидетельствует это и Ляхов. Да!.. Как же вы?.. Это возмутительно! Это недостойно вас! Вы вникните в суть его учения: мы подлеем, умирая морально, мы умираем смертью безумия, мы пошло умираем физически. Всё это от тоски по желаниям, от скорби одиночества, от недостатка жизни, в которой нам не дают места. Разве я говорю неразумно? Господа!.. Нам запрещено жить. Почему запрещено, господа? Разве мы преступны?.. И еще скажите, разве он, предлагая нам выйти с ним за границы жизни в песчаные, необитаемые пустыни, — разве он не прав? Он приведет нас обратно сюда… когда мы воскреснем духом. Господа, господа!.. Что вы хотите делать… Ведь так у вас все сумасшедшие, все, кто хочет счастья другим и кто простирает руки помощи… кто горячо жалеет и много любит бедных, загнанных жизнью и затравленных друг другом людей…
Наконец он задохнулся и умолк, обводя всех испуганными глазами, из которых текли крупные слезы. Губы у него дрожали. Казалось, вот он сейчас зарыдает. И у Минорного тоже дрожали губы.
— Вот видите, как оно заразительно!.. а я двое суток… — шептал он доктору.
Тот почесал себе пальцем переносицу, приподняв очки, и, видимо, тоже пораженный, пробормотал:
— Д-да, знаете… Странный случай!
Ляхов стоял и смотрел на всех, странно улыбаясь и всё покусывая себе губу. Все молчали. Кирилл смахивал со щек слезинки, стоял с убитым лицом. В его глазах светилось море меланхолии. Он стоял и обводил глазами комнату. За троими людьми против него стояло еще двое в белых фартуках, и за дверью в сенях виднелись еще головы… И все они упорно и молча ждали чего-то, ждали именно от него, ибо все смотрели в его сторону. Кирилл печально улыбнулся и робко сказал:
— Простите меня, господа! Вы правы, так как вас много! Я не оспариваю ваше право… я ухожу… если могу?
— Подождите минуточку! — любезным жестом остановил его доктор.
— Извольте! — И Кирилл покорно сел на стул, согласно указанию доктора.
Проснулся Кравцов. Он быстро поднялся, сел на койке и, сурово оглянув публику, наполнявшую комнату, громко спросил:
— Вы кто?
— Слушай, Марк, хочешь кататься? — спросил его Ляхов.
— Не обманывай меня, иезуит! Ты хочешь чего-то… Я знаю тебя… и всех вас!.. А! Вы пришли взять меня!.. Но я не дамся без борьбы! Нет!.. Я вас рассею, как пыль!.. Меня взять! Нет!..