— Так вот, почему мне ваше лицо показалось знакомым. Вы же в розыске.
— Что значит в розыске?
— То и значит и жена ваша тоже. Где же это вы, господин Лунин пропадали все эти три года, позвольте вас спросить?
— Как где, отдыхал.
— Отдыхали, значит. Дочь ваша подала, между прочим, в розыск, что вы пропали, а вы, стало быть, отдыхали, что-то как-то не вяжется одно с другим, — он держал паспорт пальцами, ударяя им по ладони руки.
— А если серьезно?
— В каком смысле?
— В прямом, естественно.
— Знаете, если в прямом, вы мне все равно не поверите, поэтому, не всё ли равно, где я пропадал со своей женой три года. В конце концов, я жив, здоров, еду, кстати, навестить дочь. А вы можете у себя поставить галочку и снять нас с учета. Как говорится, двумя пропавшими меньше будет, статистика сразу улучшится и возможно, дадут премию, а возможно, — я сделал вид, что смотрю на его погоны, — дадут капитана.
Все это я старался говорить в шутливой форме, чтобы расположить участкового к себе и как можно быстрее закончить этот разговор. Однако тот вовсе не был настроен благодушно и, посмотрев на меня, произнес:
— Что, значит, не поверю? Если будут сомнения, проверим, удостоверимся.
Мне начинал надоедать этот милиционер, к тому же я вовсе не собирался с ним продолжать беседу, поэтому секунду подумав, сказал:
— Нас с женой украли инопланетяне, обследовали и вернули на Землю. Поэтому нам надо пройти так сказать, после стрессовый реабилитационный период у врача психиатра.
— Оригинально, но вы знаете, я вам верю, только все дело в том, что необходимо составить официальный протокол, поскольку вы считаетесь пропавшим, и ваша квартира, насколько мне известно, перешла вашей дочери и та её продала. Сами понимаете, могут возникнуть осложнения, ввиду того, что вы вдруг объявились, а я, между прочим, подписывал кое-какие бумаги.
— Лично к вам у меня никаких претензий нет. А что касается квартиры, то этот вопрос я утрясу сам со своей дочерью. Впрочем, это меня тоже особо не беспокоит, поскольку мне есть, где жить. Кстати, дочь живет сейчас в квартире моих родителей, и квартира принадлежит мне.
— Скорее всего, принадлежала.
— Даже если и принадлежала, то вам-то что?
— А что вы так нервничаете?
— Кто я нервничаю? — я начал заводится, понимая, что делать этого совсем не стоит.
— Не я же?
— Хорошо, что от меня требуется?
— Вот это другой разговор. Где сейчас ваша супруга?
— Дома, готовит ужин.
— Вот и отлично. Семейство, как вы говорите, похищенное инопланетянами в сборе, поэтому давайте пройдем и удостоверимся в этом, а заодно оформим бумажки, — и с этими словами он направился к дверям подъезда, продолжая по-прежнему держать мой паспорт в руках.
— Что же вы стоите, пойдемте.
Мы поднялись на этаж, и я нажал звонок.
— А у вас что, ключей от квартиры нет?
— Представьте себе, нет.
Вика открыла дверь. На ней был надет фартук, и в руках она держала швабру.
— Что случилось? — спросила она, увидев за моей спиной милиционера.