— Я изменил атмосферу на корабле перед посадкой на Землю, поэтому оденьтесь в свою земную одежду.
Артур, который всегда обладал острым умом и сообразительностью, неожиданно спросил:
— Простите, а вы нас спустите на Землю, если я правильно понял? А вы не знаете, какая там погода, точнее время года. Поскольку на Земле, особенно в центральной полосе, зима и лето существенно отличаются климатическими условиями, а мы, к сожалению, прилетели в летней одежде, — и он показал пилоту на свои брюки и летнюю рубашку без рукавов. Я посмотрел на свои и Викины вещи и подумал, что Артур совершенно прав и вспомнил, как чуть было не замерз, когда, бросившись в потоке времени, оказался на заснеженном поле в легкой одежде.
Пилот удивленно посмотрел на вещи и сказал:
— Понятия не имею насчет того, какая у вас погода, я даже не знал, что это имеет значение. Одежда, как правило, универсальна и пригодна для любых температурных изменений на планете. Постараюсь что-то узнать, — сказав это, он вышел.
Нам ничего не оставалось, как переодеться в свою одежду и ожидать указаний пилота.
— И почему нельзя было хотя бы костюмы оставить нам в подарок? — ворчливо сказал Артур, — хоть какая-то компенсация была бы за моральный ущерб нам.
— А что, здравая мысль, — подхватил я его идею, — а может нам попросить пилота остаться в их костюмах, раз они пригодны для любых погодных условий?
— О чем вы говорите. Этого ни в коем случае нельзя делать. Если нас задержат или что-то еще произойдет с нами, и костюмами заинтересуются, мы хлопот не оберемся. Да эти костюмы разрежут на мелкие части, и будут изучать все кому не лень.
— И нас заодно с ними, — добавил Артур.
— Вот именно. Так что, даже не заикайтесь насчет сувениров и прочего. Я наоборот думаю только об одном.
— О чем?
— О том, как ему незаметно удастся нас высадить на Земле, а главное где?
— Проще всего где-нибудь в Гималаях. Там безлюдно, — смеясь, произнес Артур, но, судя по моему хмурому виду, добавил, — это я так в шутку.
Мы переоделись и вошли в кабину пилота. На голографическом экране, во всю его ширину расстилалась земная поверхность. Вид был потрясающий. Я даже растерялся и остался стоять в проходе. Океаны и континенты в голубой дымке облаков проплывали перед нами. Это надо было видеть.
— Простите, можно вопрос? — обратился Артур к пилоту. Тот обернулся и сказал:
— Да, пожалуйста.
— Ведь перед нами не окно, если я правильно понимаю, а экран с голографическим изображением, не так ли?
— Совершенно верно. На корабле нет окон для визуального наблюдения, да в этом и нет необходимости. На внешней стороне стоят устройства слежения, которые позволяют панорамно отображать все, что происходит вокруг корабля в голографическом виде. Если необходимо я могу приблизить объект или произвести его сканирование в разных диапазонах частот и разными способами и вывести это изображение на экран.
— Фантастика.
— Что фантастика?
— Техника конечно. На земле такого еще не придумали.
— А, вы об этом. Понимаю, но что делать. Есть планеты, на которых развитие только в самом начале, так что вам грех жаловаться. Если честно, то в данный момент, я бы предпочел, чтобы вы были на более примитивном уровне развития.
— Это почему же так? — обиженно произнесла Вика.
— Не обижайтесь, просто тогда посадка на Землю была бы гораздо безопаснее. А сейчас, мы проскочим атмосферу Земли и нас, даже если не засекут земные радары, произойдет визуальное наблюдение. Могут поднять средства противовоздушной обороны, а в момент, когда вы будете выходить из корабля, мне придется выключить защитное поле. Не самый приятный момент в условиях агрессивной среды.
— А почему вы считаете, что Земля является агрессивной средой? — спросил я.
— Земля нет, а вот земляне да.
— Земляне, агрессивная среда?
— Я имел в виду общество в целом или точнее ту её часть, которая у вас называется армией. По крайней мере, к нам она порой проявляет не просто интерес, а агрессию. Пытается сбить и спровоцировать на столкновение, не понимая, что все напрасно, хотя как знать. Последний раз один из наших исследовательских кораблей чуть не разбился, когда было применено плазменное оружие.
— Выходит, мы ставим вашу жизнь под угрозу?