— В инструкции к телевизору тоже написано, что и как делать, только это не означает, что вы понимаете сам процесс, происходящий внутри, — ворчливо произнес Блой.
— А следы обожженных деревьев, это наверно от взрыва контейнера? — произнесла Анна.
— Да, — Михаил вдруг задумался, и поскольку его мысли были теперь всем понятны, Анна первая поняла направление его раздумий и спросила Клемсингу:
— Действительно, а почему произошло открытие цилиндров, и если открылись два, в которых находились вы, значит, должны были открыться и все остальные?
— Видимо что-то пошло не так. Я, честно говоря, не знаю. Возможно, когда цилиндры вынули, они могли или точнее мы могли существовать в них лишь какое-то время, а потом они должны были открыться.
— А если бы вы не вселились в нас, вы бы погибли?
— Этого я не знаю, и думаю, что никто пока не знает. Понятие жизнь после смерти, насколько я в курсе, волнует ученых не только на вашей планете, но и на нашей. Поэтому ответить на это я затрудняюсь.
— А почему же вы тогда вселились в наши тела?
— Просто мы подумали, что вы, наши клоны.
— Что, мы ваши клоны?
— Ну да, мы даже представить себе не могли, что мы вдруг окажемся на другой планете, неизвестно где, и потому первой нашей реакцией было, поскорее оказаться в своем теле. Это уже потом мы поняли, что этого делать было нельзя, что мы попали в чужие тела живых людей, да еще с другой планеты. Но было поздно. Выйти мы уже не можем. Для этого нам необходимо попасть обратно домой, чтобы там можно было произвести повторную процедуру, которой мы подверглись уже.
— Слушайте, а вам там не тесно?
— В каком смысле?
— Ну, две души в одном теле? — весело произнес Михаил.
— Скорее, неуютно. Мы постоянно стоим и думаем, как бы не надоесть, не помешать, не обидеть. И вообще, не обращайте на нас внимания, мы постараемся, как бы это сказать…
— Она хотела сказать, не высовываться, — произнес Блой, — Только уверяю вас, это она говорит про меня, а сама будет все равно подсматривать. Знаю я этих женщин, они везде одинаковые.
— Ничего, я думаю, мы как-нибудь уживемся, — произнесла Анна. И тут же добавила, — Я вот о чем размышляю…
— Да, вы правы, они могли все остаться в живых, только где они витают, мы не знаем, да и живы ли они, тоже неизвестно. Возможно оно и к лучшему. Ведь если мы не знаем, живы они или мертвы, значит всегда остается надежда, что человек, даже если умирает, его душа продолжает жить, и неважно где. На своей планете или здесь на Земле, а может быть в космосе, главное, что она продолжает своё путешествие и возможно общается с другими душами и гораздо более счастлива, чем мы, снова оказавшиеся в теле.
— Чужом теле, — мрачно добавил Блой.
— Не грустите, — добавила Анна, — думаю, что теперь нас объединяет столько общих проблем, что мы должны быть дружными и помогать друг другу. Вам, надо попасть домой, а нам… А нам даже не знаю, куда нам надо попасть. Если за нами все гоняются, то где он теперь наш дом?
— Вот именно, где он теперь наш дом? — произнес Михаил.
— Не будем о грустном. Главное, что мы живы, а все остальное зависит от нас самих, хотите, я вам лучше расскажу, как я участвовал в гонках, и как это было интересно, — произнес Блой.
— Ой, только ради бога не сейчас. Умоляю. Михаил, попроси его, пожалуйста, чтобы он спрятался под диван что ли, — произнесла Клемсинга, и все дружно рассмеялись и, усевшись на высоком берегу озера, стали решать, что делать дальше.
Глава 5
За полтора месяца по земному летоисчислению до описанных ранее событий.
Планета Норфон.
Земенга вернулась из клинического центра домой. Как и предупреждал её супруг, она лишь в самом конце увидела цилиндр, в который поместили энергетическую субстанцию её матери и на транспортной тележке отправили в хранилище. Уже выходя из клиники, она встретила Флуонта.
— Вот видите, все прошло самым чудесным образом. Уже сейчас транспорт отправится на Гутрон, и вполне возможно, через три, четыре дня ваша матушка вернется к нам, где мы её досконально проверим, и вы снова будете вместе.
— Спасибо доктор.
— Не за что. Это моя работа. Кстати, опоздай вы на один день, и пришлось бы ждать довольно долго.