О чем говорят животные: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бабочки двояко реагируют на сигналы, издаваемые летучими мышами. Как они поступят в том или ином случае, зависит от интенсивности воспринимаемых звуков. Если звук слабый, значит враг далеко; бабочки, определив его местонахождение, стремятся избежать встречи с ним, изменяя направление полета таким образом, чтобы выйти из зоны действия эхолокатора. Но это возможно лишь в том случае, когда расстояние между хищником и жертвой бывает от 30 до 6 метров. Если летучая мышь окажется ближе, сигналы, которые улавливают бабочки,— очень интенсивные, громкие. Точно лоцировать преследователя насекомые уже не могут и ведут себя иначе: предпринимают всяческие маневры — взмывают вверх, выписывают мертвые петли и спирали или, сложив крылья, падают на землю. Причем начинают они это делать гораздо раньше, чем ультразвуковой сигнал, отразившийся от их тельца, возвратится к мыши.

По-разному заканчиваются «поединки» между бабочками и мышами. Не всегда, конечно, совкам везет. Однако у них есть определенные преимущества. Совки могут опознать врага на большем расстоянии, чем он их. Если бабочка быстро среагировала на опасность и раньше, чем ее заметила мышь, у нее много шансов спастись. Если же мышь «засекла» бабочку и получила отраженный сигнал от своей мишени, насекомое подвергается огромной опасности. Но и здесь положение совки не безнадежно. Она маневреннее противника, ей легче увернуться и, начав проделывать фигуры высшего пилотажа, она сбивает мышь с толку.

Однако не только подобным образом бабочки ухитряются спасти свою жизнь. Многие виды медведиц «научились» сами издавать ультразвуковые сигналы и с их помощью отпугивать летучих мышей. Божьи коровки, шершни и немало других насекомых обезопасили себя на случай нападения яркой окраской: она предупреждает возможных врагов, что их лучше не употреблять в пищу, иначе будут неприятности. Для медведиц это, разумеется, не выход: в сумерках не очень видно, как они раскрашены. Но главное — летучих мышей совсем не интересует их окраска, при охоте они полагаются исключительно на свой слух. А раз так, бабочки и выработали в процессе эволюции единственно возможный для них способ защиты. Чтобы известить, что они неприятны на вкус и разумнее всего их оставить в покое, они издают ультразвуковые сигналы, представляющие собой серии коротких звуков. Летучая мышь, подлетев близко к добыче и услышав эти сигналы, сразу меняет курс и улетает. В недавно проведенных опытах, когда стали воспроизводить звуки медведиц, летучие мыши избегали хватать даже хрущаков.

Эсперанто

Когда росомахи и волки, услышав громкие крики ворона, направляются к месту, над которым он совершает воздушные пируэты, хищники знают, что им там будет чем поживиться. Но это ведь означает, что им понятен смысл «слов», произнесенных существом, даже не являющимся их далеким родственником.

Наблюдения за поведением животных в разных, особенно критических ситуациях, нередко складывающихся в их жизни, показывают, что очень часто они пользуются своеобразным эсперанто, «словами», которые однозначно воспринимаются очень многими птицами и зверями, обитающими вместе в одних местностях.

Для африканских копытных, пасущихся в смешанных стадах, не имеет никакого значения, представитель какого вида заметил первым опасность и сообщил о ней. Обезьяны не хуже копытных разбираются в сигналах тревоги друг друга. Когда лангуры обнаружат хищника, по их крику узнают о появлении врага и макаки.

Заметив издали человека, ворона обязательно издаст продолжительное дребезжащее «ка-а-а». Услышав предостережение, взлетят с земли ее соплеменники. Но не только они, получив предупреждение, сделают соответствующие выводы. Галки и грачи тоже поймут, о чем идет речь, и последуют примеру ворон.

Сами вороны как известно, пользуются не лучшей репутацией в птичьем мире: их разбойничьи наклонности не секрет для многих. Если эти разорители гнезд появятся в поле зрения озерных чаек, они начинают кричать «ка-ка-ка, ка-ка-ка». Сигнал воспринимают и крачки, и поганки, и утки.

На островах Кандалакшского заповедника обитают самые разные птицы. Но стоит раздаться сигналу тревоги кулика-сороки и на него сразу среагируют практически все живущие поблизости пернатые: чистики, полярные крачки, серебристые чайки, камнешарки, утки и белые трясогузки. Узнав о приближении врага каждый поступает, как и положено представителю его вида. Однако какими бы разнообразными не были действия птиц, все они направлены на то, чтобы избежать надвигающейся опасности.

Мелкие воробьиные птицы с неменьшим успехом пользуются эсперанто. Как-то в лесу канюк присмотрел гнездо с птенцами пеночки. Он уже было направился к нему, но тут прилетели взрослые птицы и, бросившись навстречу хищнику, пронзительно закричали. Птенцы в мгновение ока исчезли из гнезда, но пеночки продолжали издавать тревожные сигналы. Услышав их, прилетел зяблик и принялся усердно кричать. Потом появились синицы и горихвостки. Последними к месту происшествия пожаловали дрозды, но зато когда раздалась их громкоголосая трескотня, всему лесу было известно, что обнаружен враг. И кто спрятался, кто насторожился, в общем вряд ли кто теперь был не начеку.

Птицы могут информировать о том, что сложилась тревожная обстановка, не только своих, хотя и далеких, но родственников. Крики пернатых часто дают знать об опасности и зверям. Появится в лесу охотник, затрещит сорока — и поймут ее сообщение олени, кабаны и хищники. Тревожный крик дрозда-рябинника тоже служит сигналом для всех лесных жителей. На него реагируют и разные птицы и звери. Иногда птицы могут включать в свой «репертуар» даже крики тревоги млекопитающих и использовать их в соответствующей ситуации. Горные майны, живущие в тропических лесах Южной Азии,— прекрасные имитаторы. Недавно американский ученый Ричард Р. Тенанза, наблюдавший за ними, установил, что они искусно воспроизводят сигналы тревоги гиббонов Клосса и других обезьян. Причем едва раздастся крик обезьян, предупреждающий об опасности, как его сразу же подхватывают майны. Тропический лес постоянно оглашается громкими криками обезьян. Однако майны имитируют лишь сигналы тревоги, которые звучат не так уж часто. Это говорит о том, что птицы умеют отличать передаваемую гораздо реже, но более важную информацию от менее важной.

У птиц есть еще один вид сигналов, являющихся своеобразным эсперанто. Это крики бедствия, которые они издают в момент наибольшей опасности для жизни. Эксперименты показали, что на подобный сигнал сойки реагируют полевые, домовые воробьи и дрозды-рябинники. Услышав крик бедствия скворца, улетают подальше от опасного места врановые. Кулики, чайки, вороны, живущие вместе на морских побережьях, независимо от того, кто из них издал крик бедствия, прекрасно понимают, что произошло и какие из этого надо делать выводы.

Оказавшись в лапах хищника, воробьиные кричат настолько похоже, что порой бывает трудно определить, кого же постигло несчастье: то ли в когтях ястреба-перепелятника оказался воробей, то ли большая синица, то ли еще какая птаха. Когда такой крик раздается на близком расстоянии, птицы бросаются в разные стороны и укрываются в гуще ветвей.

Крики бедствия очень многих птиц похожи по своей структуре: они представляют собой короткие звуки, которые непрерывно следуют друг за другом с небольшим интервалом. Доктор биологических наук В. Д. Ильичев, проанализировавший крики бедствия 15 видов птиц, обнаружил, что у степных орлов, кедровок, домовых сычей, волнистых попугайчиков, гаичек и других пернатых «схема произношения» их приблизительно одинакова.

Овсянки, дрозды, синицы и зяблики, увидев ястреба, объявляют тревогу с помощью специального сигнала. Когда он раздается, остальным ясно, что появился ястреб, а не какой-либо другой хищник. Птицы и сходно реагируют на этот крик, и сам он, изданный совершенно разными видами, имеет много общего.

Мелкие лесные птицы, живущие в одной местности и одинаково страдающие от одних и тех же хищников, специальным сигналом оповещают о появлении и такого врага, как сова. Крик этот по своей структуре схож у многих пернатых: черного дрозда, дерябы, зарянки, крапивника, чекана, зяблика и садовой славки. Причем звучит он у всех в строго определенной полосе частот — от 7 до 9 килогерц.

Схватил хищник — сама виновата

Кто когда-нибудь был свидетелем, как лягушку схватил хищник или вдруг ей причинили боль, знает, что она при этом громко и пронзительно кричит. Так называемый «крик отчаяния» можно услышать от многих видов амфибий, попавших в совершенно безнадежное положение. Оказавшийся в ситуации, сходной с лягушачьей, пронзительно кричит и верещит заяц, а раненая сибирская косуля «вопит».

Если домовая мышь почувствует боль, она тоже издает специальный сигнал. Длительность его у молодых и взрослых мышей одинакова, но по частоте крики различаются: у малышей она значительно ниже — всего 4 килогерца, а у «стариков» порой достигает и 30 килогерц.

Чтобы проверить, как ведут себя рыбы, были поставлены эксперименты, в которых имитировали нападение на них хищника. Оказалось, что молодые рыбы — плотва, карась, окунь, лещ, ставрида — никаких криков не издают. Зато взрослые кричат на разные голоса. Погибающая плотва пищит, и чем она крупнее, тем пищит сильнее. Раненый вьюн «свистит», звук этот длится несколько секунд. Издают «крики боли» лещи, осетры, угри и сомы.

Сигналы, свидетельствующие о том, что жизнь висит на волоске, есть и у насекомых.

Как же реагируют на все эти разнообразные звуки окружающие? Придерживаются ли они принципа: «Схватил хищник — сама виновата» или, наоборот, спешат на помощь товарищу? Заглянем ненадолго в лес.

Каждый день из муравейника, представляющего собой кучу земли, на которой, правда, ничего не растет, выходят его жители и отправляются в путь по многочисленным тропинкам. Они спешат к деревьям, забравшись на которые, каждый из них срезает лист. Выкусив из этого листа кусочек, муравьи, держа его в челюстях и прикрываясь им, словно зонтиком, торопятся обратно домой. В муравейнике принесенные кусочки листьев специальным образом обрабатываются и из них делаются «грядки», на которых насекомые выращивают грибы, служащие им пищей.

Муравьи-листорезы заботятся не только о своем пропитании. Они следят и за состоянием «дома»: постоянно расширяют и углубляют подземную часть гнезда и выносят на поверхность землю, конечно, сколько могут. Во время этой ли работы, а может, и совсем в другой ситуации, если муравьи-листорезы окажутся присыпанными землей или еще почему-либо будут лишены возможности передвигаться, они начинают издавать сигналы бедствия. Находящиеся поблизости другие муравьи торопятся их освободить. По сигналу, посылаемому членом семьи, нуждающимся в помощи, они довольно точно определяют, где именно он находится, и начинают его откапывать. Но листорезы, терпящие бедствие, кроме звуковых сигналов шлют еще сообщения о постигшем их несчастье с помощью специфических пахучих веществ. Была проделана серия опытов. Насекомых сажали в плотно закрытые сосуды и закапывали недалеко от входа в муравейник. Освобождать своих собратьев, заключенных в эти сосуды, пришло муравьев в четыре раза больше, чем к другим сосудам, из которых не доносились сигналы бедствия.

Муравьев никто не учил бросаться на помощь своим товарищам. Реакция эта у них чисто врожденная. У высших животных дело обстоит сложнее: для развития инстинкта взаимопомощи нужны определенные условия, необходимо, чтобы он был «отшлифован» личным опытом.

В том, что животные помогают друг другу, нет ничего удивительного. Без активной взаимопомощи невозможно существование многих видов. Преимущества, которые она дает, очевидны. Благодаря ей легче противостоять различным опасностям, проще решить проблему питания, повышаются шансы оставить более многочисленное потомство.

Ультрамариновые сойки сообща выкармливают и совсем маленьких птенцов и более взрослых. Более 70 процентов пищи слеткам доставляют птицы-соседи и те, которые сами еще пока не обзавелись семьями.