Хан надул губы, словно намеревался присвистнуть.
— Что-то такое говорят о кусании руки, которая тебя кормит...
— Вот именно. Только я почему-то не удивляюсь.
Кореллианин запустил пальцы в растрепанную шевелюру.
Длинный выдался вчера денек, вот что. И насыщенный.
— Да, насколько я понимаю, хатты и родную бабушку продадут, если предложить им хорошую цену и если у них имеются бабушки.
— Вот почему ты должен быть весьма и весьма осмотрителен, молодой Викк. Скажи Тероензе, что тебе нужны более мощные щиты.
— Уже.
— Хорошо. И не лишним будет усилить огневую мощь.
— Да, ты прав. — Хан в упор взглянул на салластанина. — Небл, раз уж мы заговорили начистоту, скажи-ка мне вот что. Жрецы тут грузят паломникам трюмы религиозным маразмом, но ведь это все абсолютная чушь, так?
— Наверное, Викк. Я не понимаю сути Возрадования, но я не верующий, я никогда его не переживал. Но если судить но поведению здешних паломников, лучше принимать спайс, раз уж решил отравить себе жизнь. Не такая встряска для нервов.
— Да уж, такой удар по мозгам, что будь здоров, — согласился Хан. — Знаешь, что я думаю? Вся это возня на Илизии — одна большая дымовая завеса, за которой скрывается дешевый спайс.
— Не единственный их резон, Викк. Помнишь, что я говорил? Жрецы и хатты снимают здесь сливки дважды.
— Ну да... а что это за второй урожай?
— Рабы, — без обиняков заявил Небл. — Вышколенные, покорные рабы. Когда обучение считают законченным, когда сопротивление сломлено, паломников продают на другие планеты. А их места занимают новые жертвы.
— Им что, так промывают мозги, что паломники не думают жаловаться? Или рассказать правду об Илизии? — поразился Соло.
— Точно подмечено. А если и нет, кто будет слушать раба? Ну а если тот докучает... — Небл сделал выразительный, легко узнаваемый жест рукой поперек горла. — Заткнуть рот рабу легче легкого.
Хан немедленно подумал о 921-й, которая упоминала, что провела на Илизии почти год.
— А сколько времени требуется на дрессировку? Сколько их тут держат до продажи? И куда отсылают?
— Год считается нормой. Тех, что посильнее, везут на Кессель работать на спайсовых шахтах. Оттуда никто не выбирается живым, сам знаешь. Тех, кто покрасивее... этим везет чуть больше. Из них делают танцовщиц и танцовщиков или продают в бордели. Неблагородно, да, но все же лучше, чем гнить под землей.
Небл не спускал с кореллианина влажных блестящих глаз.
— Почему ты спрашиваешь? Приглянулся кто-нибудь?
— Н-ну... вроде того, — сознался Хан. — Она работает на фабрике, на самом нижнем этаже. Она почти год здесь.
— Если она тебе дорога, забери ее оттуда, Викк, — посоветовал салластанин. — На фабрике очень высокая смертность. Рабочие ранят пальцы о кристаллы, грибок проникает в кровь сквозь порезы и...
Он взмахнул лапкой, словно выбрасывал ненужную вещь.
— Забери ее оттуда, Викк. Вывези с планеты, иначе улетит она отсюда лишь на невольничьем корабле. Единственная ее надежда.
— С планеты? — тупо повторил Соло.
При мысли, что они с 921-й больше никогда не увидятся, ему стало по-настоящему страшно.
— То есть мне нужно надеяться, что она попадет в публичный дом, чтобы стать игрушкой для заскучавших солдат?
— Лучше, чем медленная смерть от заражения крови, — кивнул салластанин.