— Заживает, — подтвердила она то, что Хан и сам уже видел. — Просто потребуется немного времени.
— Тяжело, наверное, целый день сидеть в темноте и холоде? Не хочешь заняться работой... ну, полегче, что ли?
— Например?
— Я не знаю. — Соло был сама честность. — А что ты умеешь? Училась чему-нибудь?
— Когда-то я хотела заведовать музеем, — медленно выговорила 921-я. — Собиралась изучать археологию. Я довольно много о ней знаю.
— А вместо поступления сбежала сюда?
— Да. Здесь моя жизнь наполнена. А прежнее существование было пустым и бездумным.
Хан не сразу нашелся что ответить. Но дух противоречия не дремал и секунды.
— А с чего ты взяла, что здесь учат правильно? В Галактике до дури всяких религий.
Девушка тщательно обдумала вопрос.
— Потому что, когда мы возрадуемся, я чувствую себя близкой к Единому. Это таинство. Я ощущаю себя Единой со Всеми. По-моему, жрецы обладают божественным даром, иначе они не могли бы дать паломникам возможность возрадоваться.
— Ты так говоришь, что самому хочется попробовать.
«Только через мой труп», — добавил Хан про себя.
— Может, так и следует поступить, — ответила 921-я. — Уже настало время идти к Алтарю обещаний. Может, и на тебя снизойдет благодать и ты тоже возрадуешься.
— Как знать, — вздохнул кореллианин, — как знать. Можно мне проводить тебя?
Паломница неуверенно улыбнулась и потупилась.
— Хорошо.
Рука об руку они шли по лесной тропе среди паломников, Муургх тенью следовал сзади. Хан пытался завести разговор, но 921-я молчала и не желала отвечать. Возле алтаря кореллианин на этот раз не ушел в задние ряды, а встал рядом с девушкой.
— Тебе нельзя здесь находиться, — шепнула 921-я. — Ты не паломник.
— Будут жалобы — отвечай, что я новичок, — поддразнил ее Соло, но 921-я осталась глуха к шутке.
Служба ничем не отличалась от предыдущей, если не считать того, что Хан без труда сохранил ясную голову. Он даже не слишком обращал внимание на жрецов, вместо этого кореллианин смотрел на восторженное лицо новой знакомой и размышлял. Она же умная девчонка, как же она попалась на такую откровенную дешевку? Почему не видит, что тут и не пахнет никаким божественным даром, а просто-таки разит жульничеством?
Он в тревоге следил, как паломница 921 опускается на колени, чтобы получить причитающуюся ей дозу Возрадования, и корчится на земле, будто припадочная. Единственное здешнее чудо в том, что никто из всех этих дурней не слег с сердечным приступом, вот что. Хан присел возле девушки на корточки и, когда ритуал окончился, а жрецы удалились, помог 921-й подняться на ноги. Девушка улыбалась, хотя едва не падала от слабости.
— Идти-то сможешь? — озабоченно спросил кореллианин.
Паломники, хотя и светились от радости, казались измотанными до предела.
— На тебе лица нет.
— Все нормально.
921-я дрожала. Она попыталась встать и чуть не упала, Хан едва успел подхватить ее под руку.
— Спасибо... — прошептала девушка; она прерывисто дышала. — Сейчас я приду в себя.
— Провожу-ка я тебя в дормиторий. А то еще свалишься где-нибудь.
Она не стала пререкаться; видимо, не осталось сил. В темноте тропы почти не было видно — у Илизии нет луны, — но 921-я вынула из кармана инфракрасные очки, нацепила их на нос и уверенно, хоть и пошатываясь, каждый раз находила дорогу. Хан не отпускал ее руки, помогая девушке идти.